Я протянул руку к мягко светящемся в зеркальном полумраке ниши разноцветным граненым флаконам со всевозможными шампунями. И плеснул из нескольких, особенно не вглядываясь, и тёплая белая пена сразу покрыла поверхность воды. Тонкие непривычные запахи опьянили меня, погружая в зыбкий мир дремоты. Я лежал, и не было у меня сил пошевелиться, вероятно, я даже заснул, на мгновенье. Когда же проснулся, то почувствовал необычайную бодрость. Что позволило мне быстренько привести себя в порядок, побрившись и одевшись в прекрасный костюм из расположенной рядом гардеробной, к своему комбинезону я и прикоснуться, не рискнул.
Став перед зеркалом, я с некоторым удивлением вгляделся в представительного джентльмена, с усталым, немного растерянным взглядом. Костюм, взятый мною на скорую руку в гардеробной, первый из множества, оказался удивительно в пору и отвечал самым привередливым моим запросам, чем не мог похвастать ни один из моих домашних костюмов.
Оглядев комнату с чувством непонятного сожаления, вышел я в коридор, но попал, к собственному удивлению, уже не к статуэтке легионера на стыке коридоров, а на лестницу, плавно спускающуюся в уютный зал, усланный шкурами различных животных. Высокий в готическом стиле камин, мягкие кресла перед ним, полированная медь каминной решётки, головы хищных зверей в последнем злобном оскале застывшие на стенах вперемешку с гравюрами на охотничью тематику.
Спустившись в зал, я, утопая в пушистых мехах, обошёл его, разглядывая гравюры и различное охотничье снаряжение, развешенное на стенах. Смакуя ощущение владельца всего этого великолепия, уселся я в глубокое вольтеровское кресло у столика с курительными принадлежностями и закурил сигару, удивив самого себя, ни когда не имел я привычки к курению.
Сидел я, расслабившись после ванной, рассматривая лестницу, по которой спустился в зал, галерею на уровне второго этажа, нависшую над лестницей и коридором, уводящем в таинственный сумрак неизвестности, ожидание встречи с которым радостным ознобом ожигало меня.
И вдруг, в сумраке коридора, в неуловимом движении, насторожившем меня, начали проявляться чьи-то смутные черты, как будто чей-то образ складывался, обрастая подробностями, формируясь и тут же распадаясь, как узоры в калейдоскопе… Я напрягся, со страхом вглядываясь и пытаясь распознать. Скорее в моей памяти, чем в действительности, эти, первоначально разрозненные детали, объединялись в неясные, но приятные успокаивающие образы, сразу же рассыпающиеся неузнанными. Вдруг, сложившись, сначала, неожиданно, во что-то мгновенно растаявшее, непонятое и не узнанное, но почти ударившее невероятным совершенством своим, что передёрнуло меня ожигающей тоскливой болью непоправимой утраты. Эти непонятные колебания эфира плавно сложились в туманныё образ Амвросиевны.
Образ её, всё увеличиваясь, выплыл в зал, застыв передо мною. Приложив палец к губам, в немом призыве к молчанию, оглянувшись настороженно, начала:
– Слушая, Иван, и запоминай,– глухим таинственным шёпотом говорила она, вновь называя меня Иваном: – Это испытание тебе ниспосылается, и от тебя зависит – жить тебе или умереть…
Напряжённо вцепившись в подлокотники кресла, внимал я её словам, забыв обо всём, как китайский болванчик, кивая каждому её слову.
– То, что сейчас происходит с тобой, – это и есть разговор с Мудрецом, – сделав многозначительное ударение на слове сейчас, внимательно вглядывалась она в меня: – Ибо слова – звук, волнующий слух и лишь слегка задевающий память, а жизнь – это память поступков, когда ребёнок раз ожёгшись, на всю жизнь запоминает сущность огня. – горестно всмотрелась она в меня: – Непутёвая твоя головушка, близок час испытаний, и запомни – ни что не случайно здесь… – покачала с сожалением она головой: – Думай, думай, вспоминай всякий раз разговор наш, вспоминай все, что уже произошло с тобой…
Страх, морозом продрал мне спину, пронизав тела словно током:
– Бабушка, так как же..? – заныл вдруг плаксиво я, не выдержав напряжения: – Что же делать мне?
– Тише, дурья твоя башка! – цыкнула на меня Амвросиевна: – Что явилась я тебе – грех большой… Да простит уж меня Мудрец…– тяжело вздохнув, покачала задумчиво головой: – Не по силам пока задача перед тобой, не разрешить тебе её без подсказки не понять… Подскажу ужо… – настороженно оглянувшись, склонилась ко мне: – Слушай и запоминай: дом дворец этот, как и парк вокруг – это всё богатство возможностей твоих и способностей. Досталось тебе это всё богатство на славу поставленное и прекрасно украшенное… Если до сих пор ни когда не мог ты увидать и понять, не видя и не предполагая о своём богатстве, то сейчас Мудрец раскрывает всё это перед тобою в самом понятном и доступном для тебя виде, представляет он тебе возможность и власть предоставляет тебе – организовать их и развить! Преумножить! – взглянув под ноги, себе тихо закончила: – Помни о тех, кто обитает здесь и думай, Иван, думай! – закончила грозно, вскинув на меня решительный взгляд, уплывая плавно в глубину тёмного коридора. Я вскочил, бросаясь за нею, протягивая руки: