А лаборатории – физические, уставленные сложными приборами и электронным оборудованием с совершенно мне непонятными станками… Химические, наполненными громадами установок, выполненных из тончайшего стекла. В которых булькала, клокотала яростно разноцветная жидкость и клубились газы всевозможных оттенков… Самые современные и старинные лаборатории с тяжёлыми дубовыми столами, неуклюжими ретортами с таинственными свитками, покрытыми невиданными письменами и магическими символами… Всё, что можно представить, что было когда-то или ещё только будет, уже было здесь…
Но не вещи влекли меня, я проходил мимо автомобилей, вид любого из которых совсем недавно поверг бы меня в трепет, надолго увлекая мысли мои и желания. Нет ни они интересовали меня. Не зная зачем и куда я иду, проходил я без всякого интереса мимо всех этих летающих тарелок, супервизоров и прочего барахла… Не то, не то…– стучало моё сердце, толкая меня всё дальше и дальше…
Но вдруг что-то насторожило меня, посторонний звук нарушил тишину торжественного покоя. Я остановился, вслушиваясь – музыка, тихая необычайно нежная и грустная мелодия, напоминающая тихий вечерний летний дождь, срывающийся огромными редкими каплями… Где-то далеко звучал рояль, и звуки плыли, гармонично дополняя этот мир, которому только и не хватало звуков жизни.
Глава 15
И я пошёл навстречу музыке, весь в напряженном ожидании, боясь и надеясь… Шёл коридорами, спускаясь и поднимаясь по лестницам, невольно задерживая дыхание, вслушиваясь в незамысловатую грустно-нежную мелодию. Я не боялся, что она внезапно оборвётся, я верил – это мой маяк, и он зовёт меня к себе, и, что увижу я там обитателей этого дворца-сказки – души моей, по словам Амвросиевны…
На мгновенье я остановился перед портьерой, скрывающей таинственного музыканта, потом, осторожно раздвинув её, вступил в небольшую уютную гостиную с камином, потрескивающим уютно искрами, огнём. У огромного готического окна стоял концертный рояль с открытой крышкой, но, прежде всего, конечно же, я обратил внимание на музыканта – молодую девушку, почти подростка. Не замечая меня, стояла она у рояля, в задумчивости легко касаясь пальцами клавиш, которые отзывались звуками, складывающимися в простую и в тоже время волнующую мелодию. Казалось она не играет, а лишь небрежно касается клавиш, подбирая звуки, – мастерство профессионала скрывалось за этой кажущейся небрежностью.
Боясь, испугать её своим внезапным появлением, застыл я у входа, всматриваясь в её – первую обитательницу этого дворца встреченную мною. Её трудно было бы назвать красавицей, слишком правильными и соразмерными были черты лица её, что бы зародилось ощущение встречи с чем-то исключительным, лёгкие пепельные волосы, свободно спадающие чуть ниже угловатых мальчишеских плеч. Да и одета она была не взыскательно – светло-серый свитер, со слишком широким для неё воротником, был ей явно велик. Почти в тон свитеру серые широкие брюки из плотной ткани, всё это буквально обвисало на ней и казалось чужим, случайно подобранным. Гораздо больше меня взволновала музыка, текущая каплями из-под её пальцев, музыка пронизывающая и наполняющая ещё непонятным смыслом весь этот дворец.
Я подошёл к роялю и опёрся об него, не спуская глаз с девушки. Она оторвала печальный взгляд от клавиш и взглянула на меня, улыбнувшись, и сразу же прекратила играть.
– Извините меня, пожалуйста, – смутился я – Если невольно помешал вам… Эта музыка…
Она улыбнулась, удивив непонятной растерянностью своей улыбки, глядя на меня неправдоподобно огромными серыми глазами:
– Вам нравится? – с какой-то растерянностью спросила.
– Да, да! – поспешно закивал я головой.
– Право же, я не знаю…– начала тихо с сомнением: – Это чистая импровизация… Под настроение… – говорила она нерешительно, легонько касаясь пальцами клавиш, потом осторожно закрыла крышку, мельком с непонятной настороженностью взглянув на меня.
– Я помешал вам?
– Что вы? – искренне удивилась она, вновь поражая меня растерянным взглядом: – Просто это уже не зависит ни от кого – вы пришли, и что-то изменилось… А помешать?.. – с сомнением протянула она и улыбнулась, поразив беззащитностью улыбки: – Я не умею объяснять, в прочем это и не нужно – было одно настроение, а ваш приход, ваш образ изменил его. Вот и всё…