– Вы всё, как бы, измеряете линейкой своего понимания, но вот саму линейку… Как и чем её измерить? И тем более понять, откуда она у нас взялась?
– А как же тогда люди…– в замешательстве, пытаясь вспомнить, я щёлкнул пальцами: – Люди, которые за всем видят бездну, что у них за линейка..?
– Нам ли понять душу философа и поэта? – внимательно взглянул он мне в глаза: – Нам ли судить о них? Они расширяют наш мир, отодвигая основы-аксиомы всё дальше и дальше вглубь неведомого. А мы? Можем понимать это, а можем не понимать… Можем любить их и восхищаться, а можем не понимать и призирать…
Разговор это уже всецело поглотил моё внимание, когда, вдруг, что-то заставило меня резко обернуться к одной из входных дверей. В первое мгновение мне показалось, что я натолкнулся на чей-то холодно-сосредоточенный взгляд, но колыхнувшись, портьера сразу же скрыла его.
– Кто это там? – в непонятной тревоге спросил я, указывая на вход и невольно поднимаясь. Мужчина равнодушно пожал плечами, даже не взглянув в сторону входа:
– Сходите… Возможно к вам?
Я кинулся к ещё колышущейся портьере, рывком отворил дверь, успел заметить, как на следующей двери, в конце прихожей, плавно повернулась, закрываясь, ручка дверного замка. В несколько стремительных шагов пересёк я прихожую и, выскочив в коридор, успел увидеть легчайшее колебание портьеры, скрывающей следующую дверь.. Тревожная спешка овладела мною, холодя кончики пальцев морозом. Как во сне гнался я за призраком по коридорам,
Проскакивая лестницы и вбегая в комнаты, каждый раз, на миг, опаздывая и, успевая, лишь разглядеть либо плавно поворачивающуюся ручку дверного замка, либо затихающее колебание портьеры… Но вот выскочил я в большую комнату, уставленную пультами с непонятными приборами, и не смог отыскать мой взгляд ни закрывающейся двери, ни волнующейся портьеры…
Остановившись, я, с нетерпением оглядываясь, вдруг почувствовал, как сзади чьи-то руки мягко, но сильно охватили мою голову. Испугавшись, я наклонился, высвобождая голову из зажима, и резко обернулся, посылая локоть назад тараном…
–Кхе…хе…хе..! – прижавшись спиной к стеллажу у стены позади меня стоял, посмеиваясь, Анатолий Иванович: – Молодец, Женя, не отскочи я, ох, и вклеил бы ты мне.
Не в силах поверить собственным глазам, я растерянно смотрел на своего такого близкого и родного, после всех этих передряг начальника:
– Анатолий Иванович! Это вы… Не могу поверить…– лепетал я в растерянности: – А как же Мюнец? То есть нога ваша...?
Анатолий Иванович перестал смеяться, кивнув по сторонам настороженный взгляд, подошёл, взяв меня под локоть:
– Всё это пустяки, Женя, и Мюнец, и нога…– с подозрением оглядываясь по сторонам, склонился он к моему уху, продолжая шепотом: – Ты хоть понимаешь, как мы влипли?
Я отрицательно покачал головой, с непониманием прислушиваясь к нему.
–Эта девица… Господин этот… Кстати, тебе его имя ни о чём не говорит – господин Сибуй*?
Недоумевая, я только пожал плечами.
– И у девицы имя не наше. – многозначительно взглянул он мне в глаза: – Лайф!
– Но он называл её Любой, – робко возразил я. Анатолий Иванович суетливо замахал руками, забегав между пультами с телетайпами, с удивлением и непониманием следил я за ним, за подозрительностью
этой, на мой взгляд, чрезмерной, на суетливо бегающие глаза, избегающие почему-то прямого взгляда.
– Вот глупый, да неужели ты ещё ни чего не понял? Это же маскировка! – притянув к себе, горячо задышал мне на ухо: –Попали мы, Женя, прямо на их базу, в самое логово!– округлил он глаза: – Внизу у них вся аппаратура стоит! – энергично затыкал он указательным пальцем вниз, как бы желая проткнуть пол
Что-то здесь с ним произошло неладное, я не узнавал его, все эти жесты, суетливая подозрительность, – это было настолько не свойственно степенной вдумчивости Анатолия Ивановича. Мне и грубость его вспомнилась, как кричал он на меня, посылая в вдогонку за Мюнецем, невольно, тогда резанула она слух, но обстановка, в которой всё это происходило, конечно, многое прощала. И всё же, до сих пор Анатолий Иванович в любой обстановке умел сохранять спокойствие и потрясающую выдержку. С всё возрастающим непониманием смотрел я на него, а он, беспрерывно оглядываясь, с подозрением заглядывал за пульты, продолжал, дёргая меня за рукав, шептать:
– Там такая аппаратура…– Это просто не мыслимо, прямо под боком у нас… Во общем нам пока нельзя на долго уединяться, это их насторожит. Сейчас вернёмся назад и попробуем отсюда вырваться. – говорил он, увлекая меня за собой: - Главное ни чему не удивляйся и следи за моими действиями.