Слова его словно взорвали во мне что-то. Сам не понимая, что происходит, прыгнул я через стол к нему в едином неосмыслимом желании убить эту ненависть, выплеснуть тьму этой жути… Кто-то ещё не узнанный мною, не выдержал этой пытки злобой и ненавистью… И пускай ни когда не смогу я объяснить себе этого броска, – волны ярости, вдруг вскипевшей во мне и швырнувшей в бой…
Но уже на полпути тяжёлые кулаки подручных пригвоздили меня на мгновенье к столу, что бы в следующий миг поднять моё тело вверх. Но ни чего, кроме злобы и досады, от возникшей вдруг помехи на пути моей ярости не испытывал я в то мгновение. Всё проплывало перед глазами, как в замедленных кадрах фильма, – удары, отбивающие возможность сопротивления, бросок Лайф откуда-то из тьмы, решительность и сосредоточенность её взгляда… Грохота автоматной очереди я не слышал, увидал только, как, медленно кувыркаясь в воздухе, летит тонкая длинная щепа от расколотой пулями столешницы карточного стола, да качающаяся фигура г-н Сибуй, а автоматом наперевес…
С трудам поднялся я с онемевшими мускулами, отбитыми умелыми кулаками подручных. Боль входила в меня тяжёлыми импульсами, сотрясая тело… Сплюнул густой кровавый ком на пол, резкой болью отдалось в боку… Ребро поломали – подумал равнодушно и вдруг наткнулся взглядом на маленькую светлую фигурку скорчившуюся на полу, и всё было сразу забыто…
- Лайф!
Бросился я к ней, осторожно поднимая: – Дышит! – почувствовав щекой легчайшее дуновение, подумал с облегчением. Подняв её на руки, я повернулся к г-ну Субуй, направившего автомат на Главаря, подручные настороженно следили за ним.
– Уходим. – кинул г-н Сибуй мне на дверь подбородком. Гангстеры едва заметно качнулись вперёд, но Главарь легонько колыхнул кистью, успокаивая их, и процедил сквозь зубы:
– Не уйдут! Да, Евгений, я надеялся, ты поймёшь…– добавил с непонятным сожалением, уже совсем другим тоном продолжил: – Не хочешь по-доброму… Иди, иди… Тащи свою… Воблу…
Оборотень, бледный от страха, угодливо суетясь, открыл дрожащей рукой, пропуская меня с Лайф на руках.
– Женя, – позвал меня тихо г-н Сибуй, как только отошли мы немного от дверей бара по коридору, повернувшись, я сразу испугался, поражённый противоестественной бледностью его и глубоко запавшими глазами. Прислонившись к стене, он прикрыл глаза и вдруг медленно осел вдоль стенки.
– Оборотень! – гаркнул я, на враз засуетившегося Оборотня, тот поддержал неловко г-на Сибуй, присев возле него на корточки.
– Мне конец. – хрипло шептал г-н Сибуй. Только сейчас я понял, чего стоил ему этот, спасший меня бросок. Начинаясь тоненькой пульсирующей струйкой, вытекала у него из уголка рта ярко красная струйка крови и стекала по запавшей щеке на шею.
– Её спасай – кивнул он слабо на лежащую без чувств Лайф: – Ищи путь на волю… Только там можно спастись…– каждое слово давалось ему с огромным трудом, отбирая последние силы. Чуть дрогнула, приоткрываясь, дверь бара.
– Закрой, гад! – крикнул я, хватаясь за автомат.
– Оставь мне оружие… – вопросительный взгляд его остановился на Оборотне, тот сразу услужливо начал выкладывать из карманов сдержанно загремевшие по полу ребристые зелёные гранаты. И вновь дёрнулась дверь бара.
– И ещё, – взглянул на меня г-н Сибуй: – Наверное, всё сложнее, чем пытались мы это объяснить… А теперь уходите, уходите…– зашептал он, поворачиваясь к двери бара. Сдавленный стон сорвался с губ Лайф, моё сердце разрывалось между ими обоими, но – не вынести мне их обоих на волю, я и сам насилу держался на ногах, кроме сломанного ребра, колючкой впившегося мне в правый бок, я только сейчас почувствовал – подкололи они меня. Лезвие ножа, к счастью глубоко не вошло, скользнув вдоль ребра, но крови натекло изрядно, хлюпала даже в туфле, оставляя кровавый след на дорожках, но не когда было особенно обращать на это внимание.
– Вы продержитесь, я вернусь за вами! – почти кричал я ему, сам не веря себе: – Я обязательно вернусь… – вскинув автомат, нажал на спуск, направляя смертоносный поток трассирующих пуль в открывающуюся дверь бара, длинная очередь завершилась звяканьем автоматически выпавшей из автомата расстрелянной кассеты. Подхватив Лайф, я пошёл по коридору. На Оборотня я не мог спокойно смотреть, единственно, на что способен он был, так это услужливо подносить увесистые полные патронов кассеты и гранаты из бездонных своих карманов, да угодливо улыбаться, ловя мой взгляд.