Глава 18
Не прошли мы и ста метров, когда сзади почти подряд грохнуло два взрыва, рванув портьеры и осыпав нас известковой пылью с потолка. Только сейчас я почувствовал, что плачу… Слёзы текут и текут из моих глаз… Со страшной болью начал я понимать, какому испытанию меня подвергают – медленно, но методично убиваю я сам себя, что-то доброе, что делало меня человеком, что болью оберегало меня от подлости и низости, что держало меня в этом мире надеждой и добром. Убивал и уничтожал, так и ни когда не открывшиеся, в сотворённом мною пекле, мои способности – Артур, г-н Сибуй, Лайф… Я крепче прижал к себе невесомое тело её – и это я..! Я!
С тоской думал я, глядя на неё, устало прислонившись к стене коридора. И это я – перевёл я взгляд на испуганно озирающегося Оборотня… И Главарь и подручные его, и толпа, беснующаяся в океане музыки, о которой я ни чего совершенно не представляю, и это так же я! Варианты моей жизни… Шансы мои что-то достичь в жизни, поняв ли её, как хотели того г-н Сибуй и Артур, или, отдав все силы для достижения господства, к чему стремился безумный фаталист Главарь…
Убивая их, я убиваю себя… Выступая на стороне кого-то из них, я вступаю в конфликт, углубляя его и вовлекая всё больше собственных способностей и сил в разрушение самого себя. И не в состоянии я понять – да что же делать мне – пока всё, что ни делал я, как бы не поступал, всё оборачивается мне во вред, к разрушению…
– Но почему? – заорал, отчаявшись что-то понять, я кому-то, задрав мокрое от слёз лицо вверх. С тоской огляделся я вокруг – умерла волшебная сказка – висят на голых, в тёмных потёках, стенах половыми тряпками обвислые грязно-серые портьеры. Пузырятся кое-где на стенах небрежно наклеенные бумажные обои. Сбились в комки замызганные дерюжные дорожки на сером бетонном полу…
– Уходим…– скулил, дёргая меня за рукав, Оборотень: – Вон они, уже за поворотом…
Я тоже обратил внимание на доносящиеся из глубины коридора чьи-то тревожные голоса.
Всё получается помимо меня. – с ужасом думал я, глядя на протягиваемую Оборотнем гранату. Вот и сейчас я опять начну разрушать и убивать…
– Бегом! – буркнул я ему, отбивая локтем гранату, и, подхватив застонавшую Лайф, хотел кинуться бежать, но обессилевшие ноги ватно подогнулись, и я начал сползать вдоль стены, стараясь не уронить Лайф на пол. Выхода не было… Не торопясь, уложил я осторожно Лайф, которая начала приходить в сознание, на пол и перезарядил автомат, изготавливая его к стрельбе:
– Гранату! – хрипло приказал я Оборотню, тот торопливо начал выкладывать их на пол.
– Одну, не больше! – толкнул его ногой и, особенно не раздумывая, швырнул её вдоль коридора, вырвав предварительно чеку. Оглушительный взрыв отшвырнул меня назад, оглушив на мгновение. Клубы белой известковой пыли и приторный запах взрывчатки…
Я повернулся к Лайф, бледная она уже сидела, опираясь на руки:
– Где мы?– спросила поморщившись.
– Идти сможешь? – торопливо спросил я её, не обращая внимания на её вопрос. Она утвердительно кивнула, оглядываясь по сторонам, я помог ей встать. Конечно, ходок из неё ещё не важный, но, по крайней мере, у меня уже освобождалась одна рука.
В клубах белой пыли, в коридоре позади нас, мелькнули чьи-то быстрые тени, и я сразу резанул по им короткой очередью, прикрывая отход.
Всё дальнейшее превратилось в сплошной кошмар – я бежал и стрелял, повернувшись, по мелькающим, в наступивших сумерках теням, огрызающимся вспышками ответных выстрелов, метал гранаты, теряя им счёт, в глубину коридоров и комнат. Как-то незаметно мы покинули помещения дворца. Но я уже был не в состоянии обращать на это внимание. Спешка не позволяла мне сосредоточиться, что бы рассмотреть обстановку и попытаться осмыслить дальнейшие действия.
Окружающие развалины, громоздились расколотыми бетонными глыбами, неустойчивые остатки стен, густо пронизанные пустыми оконными проёмами, вздымались на огромную высоту…