Глава 23
Саша улыбнулся, вспоминая, наделавшую столько шума погоню.
Тогда всё им казалось очень простым и очевидным,– найти только надо место поуединеннее, сваргнить несколько установок...
Поднимем панику у шпионов и потешимся над их страстями. И стоить будет, это всего – ничего. Но решаемая пустяковая проблема порождала целый пласт проблем, уже далеко не пустяковых, требующих всё больше сил и времени. И цеплялись проблемы одна за другую, высвечивая в совокупности своей нечто невообразимо сложное...
Первая неудача потребовала более глубокого изучения взаимосвязей между предметами, что требовало большей сосредоточенности, возникла необходимость не только рассматривать картинку взаимодействия стеблей-теней, тянущихся за всем, но и входить в неё, погружаясь в глубину, отслеживая переплетения и связи.
– И к чему это привело? – уныло думал Саша, уткнувшись лбом в холодное стекло – Система всё расширялась и расширялась.
Прост строительный кирпич, но, сколько непохожих друг на друга архитектурных объёмов можно построить из него? И в тоже время необходимо иметь определенный уровень мышления, что бы увидать порядок в составляющих готический собор кирпичах, увидеть следующий качественный переход, определяющий место самого собора в кварталах, образующих город, да и место самого города...
––––––––––––––«»–––––––––––––––––––––––
– Странно, что до сих пор мы не думали об этом?
Саша с силой помассировав себе шею:
– А обратил ты внимание, для чего нам вообще понадобились эти гипотезы? Почему без них погружение утрачивает смысл?-- пытливо взглянул он на Геннадия. Тот, лёжа под деревом, покусывал травинку: – Приблизительно ясно. – хмыкнул равнодушно – Что там вообще понять можно, если не привязываться к гипотезе? – раскинув руки, он развалился в густой траве, вглядываясь в усеянное кудрявыми кучевыми облаками небо.
– Вот именно, а меня это здорово тревожит.– Саша уселся, облокотившись спиной о дерево – По сути, приняв гипотезу, мы начинаем втискивать ощущения, получаемые в момент погружения в её модель...– в Сашином голосе звучала тревога и озабоченность.
– Чепуха, – поднялся Геннадий, отряхивая брюки – У нас другой альтернативы нет. Давай этот базар кончать. – он взглянул на часы – К шести надо домой вернуться.– Генка наглел, когда чувствовал себя неуверенно. С пониманием было явно что-то не так. Саша чувствовал это с всё возрастающей тревогой. Понимание явно отставало от уровня получаемой информации, а это приводило к..?
Что-то смутно начинало проясняться, какое-то воспоминание настоятельно всплывало, ещё непонятое, оно уже тревожило. Так и дикари не понимая окружающего мира, втискивали его в собственные модели. Да нет, дикари и не пытались осмыслить мир, они пользовались отработанным набором штампов – запретами-табу! А вот язычники, эти уже моделировали мир и отношения в нём. Используя в качестве модели прекрасно ими понимаемые отношения внутри семьи. Вот и начал жить их мир как огромная семья, со своим главой – главным божком, и множеством других богов и духов. А с помощью взаимоотношений между всеми этими богами и божками язычники описывали процессы реального мира... Они, создали модель, и начали описывать свои ощущения и весь мир, с помощью этой модели. Саша начал понимать, что приоткрывается очень важная деталь, открывается возможность исследовать сам инструмент познания, ту линейку, с помощью которой человек меряет всё окружающее и самого себя.
Но Геннадий не желал оставаться молчаливым созерцателем:
– В чём дело, тебя что, перемкнуло? Давай начинать самой примитивной логики,– он уже обдумывал проблему времени и намечал путь её исследования: – Попробуем определить время через его функцию в этом мире.– он легонько прихлопнул себя по колену – Что даёт нам время?