Но на противоположный край обрыва вышли мастодонтиха с детёнышем, вызвав небольшой обвал. Испугавшись вызванного обвалом шума, они подались назад, вновь скрываясь в кустах.
– То, то, у биологов радости будет.– вымучено улыбнулся Саша, разглядывая противоположную сторону обрыв. Геннадий уселся, внимательно разглядывая Сашу, и примолк, покусывая стебелёк травы
– Как мусор с половика стряхнуло. Но думаю не надолго. Это скорее складка, а не порыв, и пространство скоро расправится...
– Вот тебе и пространство-время. – вздохнул с сожалением Саша – А рвётся и мнётся, как простая дерюга, только клочья летят. – кивнул он в сторону пальм.
– Что делать будем? – глянул на Сашу внимательно Геннадий – А вдруг не соприкосновение, не складка?
– Не знаю.– утомлённо пожал плечами Саша:
– Но нырять пока не хочу и тебе не советую. Не нравится мне...–попытался улыбнуться, но получившаяся гримаса на улыбку походила мало.
– Кому-то это ещё не нравится.– повернулся на живот Гена – Хотелось бы знать – кому?
Саша с усилием помассировал виски – У меня впечатление, что шёл он навстречу и, кстати, усёк меня раньше, чем я его.
– Думаешь..? – спросил с интересом Гена – Что же нам теперь делать, ведь он может и сюда пожаловать?
– А ты не усёк, свёртка опрокинулась или на его грохнулась? – Сашу заинтересовали последствия этого происшествия для самого незнакомца.
– Куда там мне и за этим смотреть было, – озлился внезапно Генка – Тут ты трупом валяешься...
– А жаль...– задумался Саша – Если свёртка опрокинулась, то нам беспокоиться нечего – незнакомца уже не существует, замкнуло его в пузырь пространство-время. Но если замкнулась свёртка сама на себя – хлопнула, не причинив ему вреда, тогда дело другое...
Саша даже не мог понять, чего же ему хочется больше – что бы исчез странный этот соперник без следа, или остался невредимым.
–"Кто с мечём пойдёт, от меча и погибнет". Неужели захлопнул ты его, голубчика, и теперь мы ни когда не узнаем, кто это был?
– Хотел бы я этого.– буркнул мстительно Генка.
Саша принялся одеваться, маскируя за шутливым покряхтыванием разбуженную движением боль:
– Давай, Гена, пойдём порассуждаем, что же нам теперь делать. Я ведь того...– решил Саша признаться – Чуток сорвался в самом конце, уж и не знаю к чему это приведёт...
– А что такое? – быстро обернулся обеспокоенный не на шутку Геннадий.
– Как сознание терять начал, так и увидал... – попытался Саша припомнить уныло ровную линию горизонта, делящую увиденный мир на две половины, – тёмно-серую пустыню внизу, и более светлое однотонное небо вверху. А, припомнив ни с чем несравнимую идеально ровную эту линию раздела, ощутил, вдруг, каждой клеточкой своего тела, тоску и безнадёжность одиночества, в тот миг зародившегося в нём. Сейчас, неосторожно разбуженное, чувство это охватило его, захлестывая волнами отчаяния.
С трудом ему удалось справиться с ним. Понимая его природу, понимая, что не в тоске и одиночестве тут дело, а всё в той же информации. Что-то, Сашей непонимаемое, рвётся к нему. И эта информация не может быть передана ни каким, из привычных ощущений. Она не понимается сознанием, но воспринимается подсознанием. Которое и пытается донести, эту информацию, до сознания, отыскивая эквивалентную замену,– эмоциональное подобие.
А уж сознание должно самостоятельно разобраться в происходящем и увидеть подлинную причину, вызвавшую столь странную эмоцию. И всплыла в памяти рожа кошмарная, выдвигаясь рывком из-за горизонта, и лапа, больше похожа на язык хамелеона, которым захватывает он свою добычу во время охоты.
Они уже сталкивались с этими явлениями, и поняли насколько они опасны, насколько разрушительно действуют на психику, если отдаться этой тоске и ощущению безнадёжности. Уже через несколько часов депрессия достигает такой силы, что самоубийство приобретает вид блаженного выхода.
Проблема в том, что бы эту эмоциональную нагрузку не воспринимать в отношении собственной личности, что бы связать эти эмоции с неким конкретным и совершено посторонним от психики явлением.
Когда они впервые столкнулись с таким ударом по психике, то начали использовать "первоначальные гипотезы погружения", таким образом, втискивался весь комплекс непостижимых ощущений, и порождённые ими эмоции, в рамки понятной посторонней структуры, более-менее чётко определённой первоначальной гипотезой.
В отсутствии гипотезы подсознание такое начинало вытворять... Что не вмещалось ни в какие рамки – самые фантастические образы обретали плоть и кровь и оживали, поражая воображение причудливостью и непостижимостью логики своих действий. Очевидно, было, что за этим скрываются стереотипы мышления. Каждому действию реальности на наши чувства, соответствует определённая реакция подсознания, которое преобразует это действие в эмоцию, с помощью которой воздействует на сознание.