Мне этот приказ пришёлся по душе, машина уже достаточно выстыла, что бы понять насколько снаружи холодно, и я, почувствовал это уже достаточно хорошо, да и тоскливое это подвывание далёкой авиационной турбины в ночной тишине отнюдь не будило приятных воспоминаний.
На всякий случай я проехал несколько километров вперёд, но на пропитанной влагой каше снега, укрывающего дорогу, не было ни каких следов. Развернув машину, я покрепче прижал акселератор.
– Полегче. – равнодушно произнёс Анатолий Иванович, когда я с заносом проходил очередной поворот, при въезде в город.
– В Агентство.– устало приказал, заметив включенный мною на повороте к его дому, указатель поворотов. Но тут же, взглянув на меня, добавил:
- А ну останови.
Я остановился, подрулив к тротуару, он утомлённо улыбнулся:
- Валяй домой, гонщик.
И, пересев за руль, плавно стронул машину, оставив меня в недоумении стоять на тротуаре, но не надолго, было уже около часа ночи, поэтому я быстро бросился к ближайшей станции метро, идти домой по такой слякоти мне не хотелось.
–––––––––––––––––– «» –––––––––––––––––––––––
Когда наследующий день, около половины десятого, я зашёл в наш кабинет, то сразу наткнулся на внимательный взгляд Анатолия Ивановича:
– И каковы ваши впечатления от вчерашней поездки, Евгений Денисович?
Хмуро рассматривая меня, задал он вопрос, после взаимных приветствий. Тон, которым это было сказано, не обещал ни чего хорошего, это меня насторожило, – что-то произошло, и, вероятно, по моей вине, решил почему-то я. Напрягая память, я начал припоминать, где и что я мог сделать не так.
- Я жду.
Это уже был приказ.
- По-моему, необходимо установить круглосуточное дежурство…–
потянул я вяло, пользуясь студенческим правилом, говорить всё, что угодно, но не признаваться в собственной беспомощности, спешно припоминая при этом подробности поездки. Но Анатолий Иванович сразу же утратил ко мне интерес, мой ответ не произвёл на него впечатления, и он перевёл сразу ставшим безразличным взгляд в окно:
- Значить ты считаешь, – поездка не удалась?
Я пожал плечами, снимая у вешалки куртку:
- Мы ведь, так ни чего и не увидели.
Он повернулся ко мне, с насмешкой рассматривая:
- А тебя ни что не поразило вчера в лесу?
На мгновенье я застыл, вытягивая руку из рукава, но всё-таки решился:
- По моему вам вчера было нехорошо? Возможно обострение..? –
нерешительно добавил, Анатолий Иванович хмыкнул иронично:
- Именно обострение!
Мне его усмешка не понравилась, смеялись, искривившись, только губы, а глаза были наполнены холодным вниманием:
- Значит ни чего кроме моего состояния, тебя не удивило? – это
был полу вопрос, полу утверждение: – А вы, Евгений Денисович, не поясните мне – кто это глубокой ночью гонял в заповедном лесу авиационную турбину? – голос его приобрёл неожиданную твёрдость:
– Не скажете ли, лейтенант, где у нас ближайший аэродром, и лётная ли вчера было погода?
Морозом дохнуло мне в спину, заставив невольно передёрнуть плечами. Я вдруг, отчётливо вспомнил тот, непрерывный, даже тогда, показавшийся мне зловещим, рёв авиадвигателя, доносившийся из лесу. И опять мимо меня прошло самое главное! Всё огоньки высматривал… Анатолий Иванович поднялся и подошёл ко мне:
– Ладно, ладно…– похлопал он меня по плечу, не глядя:– По началу всякое бывает…
Видно я здорово огорчился, раз заслужил утешения, но легче мне от этого не стало:
- А что это ревело? – робко спросил я, он уже отошёл к окну и стоя
спиной ко мне, приложил ладони к стеклу:
– Этого я не знаю,– тихо произнёс он: – Это мы и попробуем выяснить сегодня.
И, повернувшись, он вернулся к своему столу и сел, охватив голову:
– Факты пока таковы: единственный городской аэродром находится, как ты знаешь, с другой стороны города, расстояние между этими пунктами, почти шестьдесят километров, по прямой. Погода вчера была нелётная, и не один самолёт ни над городом, ни вблизи его не был зарегистрирован станциями радарного слежения.
Напряжение в его голосе, в его взгляде, передалось мне, заражая тревогой. Жутью повеяло на меня после его слов, волнение перехватило дыхание, а он продолжал устало:
– Я всю ночь уточнял эти данные. Все источники единодушны, ни каких разногласий, ни ВВС, ни гражданский флот, а о случайных самолётах и речи не может быть…
Устало помассировал он висок:
- Вот так-то, лейтенант…