Пилот в недоумении пожал плечами, отбросил наушники на сидение:
- Что-нибудь понимаете?
Я так же пожал плечами.
– Надо сходить на кордон, там возможно есть телефон. – предложил я, сам в это не веря.
- Бросить аппарат здесь? – недоверчиво огляделся пилот.
– Вы можете остаться, я сам схожу. – вызвался я, тоже оглядываясь.
После шума лопастей, только сейчас до нас начала доходить окружающая тишина, невероятно густая, обволакивающая вязкой тяжёлой смолой, возвращалась она, вспугнутая натужным рёвам вертолётного двигателя, медленно и осторожно ощупывая и поглощая своими невидимыми щупальцами вертолёт… Нас с пилотом... Пугливо отдёргивая свои мягкие вялые щупальца при звуках наших слов, шагов…
Покой вокруг был абсолютный, даже озеро уже лежало идеальным чёрным зеркалом, и лес, как выписанная до мельчайших подробностей картина – полная неподвижность…
Казалось, всё вокруг застыло в напряжённом внимании. Вот тогда и появился во мне страх, ещё слабый он только намекал о себе сухостью во рту, лихорадочной внимательностью, когда взгляд перескакивает с одной детали окружающего мира на другую, в странном поиске источника самого страха, перебирает различные предметы окружающего мира. Страх есть, а повода для него, как будто нет, и глаза ищут его причину, в тревожном непонимании…
– Пойду я тогда. – нерешительно произнёс я, стараясь загнать страх куда-то поглубже. Пилот поморщился и полез в салон, достав оттуда огромный пистолет ракетницы, и, переломив его, загнал в ствол патрон ракеты.
– Пожалуй, и я с вами. – сунул он ракетницу в карман меховой куртки. И вдруг, разрывая вязкую тишину, донёсся едва слышимый вой авиационной турбины, от страха у меня мгновенно похолодела спина, я глянул в лицо пилоту, – слышит ли? Он удивлённо прислушивался к нарастающему подвыванию:
- А это, что ещё?
Я попробовал его успокоить, не было смысла вводить его в курс всех обстоятельств:
– Это…Самолёт…Здесь… Недалеко… – буркнул я, запинаясь, не совсем уверено. Пилот досадливо поморщился:
– Какой к чёрту самолёт…Рёв турбины я узнаю в любом шуме. А это..? – он замолчал и, передернув плечами, продолжил: – Так, наверное, должен выть сдыхающий динозавр… И вообще… Не уютно здесь как-то…– он и сам понял, что это не самая удачная из его шуток, а мне даже не захотелось уточнять или высказывать своё мнение об обстановке.
Мы всё ещё стояли у вертолёта, не в силах отойти от него более чем на два шага. Он был своим, из своего, обычного нормального мира, я не в состоянии объяснить чувство уверенности, идущее от него к нам. Казалось невозможно оторваться от этого осколка своего мира, в мир на первый взгляд ни чем неотличимый от обычного мира, и в тоже время чем-то настораживающий, маскирующий за привычными образами нечто чуждое нам. Как можно передать странное это ощущение, но, всем существом своим, я чувствовал его неестественность.
Говорят, если в атмосфере помещения снизить даже на несколько процентов содержание кислорода, то, через некоторое время, человек почувствует это. Чувством, охватившей его тревоги, ощущением чужого взгляда в затылок – в общем-то, ощущением непостижимым. Не понимая причины, человек всё-таки почувствует какую-то ненормальность в окружении своём. То же происходило и с нами. Я видел, и пилота мучит тоже, он так же ощущает неестественность в окружающем и так же боится признаться в этом. Мы, как бы, подыгрывали друг другу, стараясь скрыть свой страх, как будто боялись, что бы нечто ни поняло, что раскрыли мы подмену мира.
Страх парализовал меня, я боялся оглянуться, боялся поднять глаза, оторвать взгляд от такой родной серовато-голубой обшивки вертолёта… Боялся увидать не то…
– Ну так, что же..? – мялся рядом пилот – Может, двинем потихоньку?
– По..– у меня хрипом перехватило горло, и я продолжил дрожащим от страха голосом: – …сидим…перед…до…рогой…
У пилота округлились глаза, он ни чего не сказал, только стал белее снега, но было мне не до его переживаний. Прижавшись к ещё не остывшему борту вертолёта, я уговаривал и успокаивал себя, пытаясь взять себя в руки.
–Что происходит? Мне страшно..! – просипел пилот сдавленным шепотом, прижавшись к борту рядом со мной. Но я не отвечал ему, в этот момент, трепеща от страха, я огляделся вокруг.