Проснулся, вынырнув, внезапно, из наполненного странным мельтешением непонятных образов, сна, от тряски. Анатолий Иванович, склонившись, тормошил меня за плечё:
– Поднимайся, герой, уже начало девятого, а на службе спать категорически запрещается, налогоплательщик требует полной отдачи за свои деньги.
Я опустил ноги на пол и обулся, разминая затекшее плечо. Конечно, насчёт сна во время службы Анатолий Иванович здорово подметил, только почему-то он не вспоминает о нём после семнадцати часов, когда служебное время заканчивается, а служба продолжается…
- И так, Женя, два твоих фоторобота удалось опознать…
Я с интересом обернулся к нему: – Братьев или гостей?
– Гостей.– хмуро кивнул он. И когда он только успевает бриться, спать, менять рубашки? Я провёл ладонью по своему колючему подбородку. Конечно, Братья меня интересовали больше, и я надеялся, что они будут опознаны раньше:
– И кем они оказались?– по хмурому виду Анатолия Ивановича я уже догадывался, кем могли быть гости.
- Сотрудники консульства. И именно той державы, о которой ты думаешь.
С одной стороны это был несомненный успех, но об этом мы должны были знать гораздо раньше, а это уже не было удачей.
– Пока ты спал, мы уже и опознание произвели. Клим Фомич опознал их по фотографиям из альбома.
Анатолий Иванович кисло улыбнулся: – Это пахнет для тебя даже не благодарностью, а чем-то посущественней… Готовь магарыч. Генерал очень доволен, масштаб операции позволяет, а стратегия ведения таких дел даже требует, в таких случаях, наград повыше.
Но меня, его обещания не очень обрадовали, по сути, моя награда, это взыскание нашим коллегам, занимающимся подозрительными прогулками сотрудников различных консульств, и Анатолию Ивановичу, который должен был несколько раньше эти прогулки выявить. Но скрывать тоже трудно, похвала всегда приятна, лгут те, кто прикидываются равнодушными. Не верю им, ведь не награда важна – внимание, осознание и подтверждение правильности собственных действий, твоего поведения, а значить и жизни, что ли? Что и говорить, когда начальство довольно тобой – это хорошо, а если оно ещё и бурно выражает свой восторг…
Анатолий Иванович, понимающе улыбнулся, похлопал меня по плечу:
– Считай это предварительным поздравлением, надеюсь, не сглажу. Но, перейдём к делу, мы тоже не сидели без дела, из Центра прибыла ещё одна группа. Проверка информационных зон выявила огромный массив неожиданной и важной информации, как за рубежом, так и у нас. Жаль только, что в своё время отнеслись мы к их газетным сообщениям, как к очередной газетной утке.
Он подошёл к сейфу, открыв его, достал пачку фотоснимков, бросил их веером передо мною на стол:
– А вот у нас – туманные объекты во всей своей красе. – процедил он
сквозь зубы, отворачиваясь к окну: – Оказывается у наших коллег в ВВС таких снимков множество. С мая кому-нибудь из них каждую неделю удаётся снимать такие объекты аэрофотоаппаратом. Они давно этим занимаются, а нам, конечно же, ни слова.
Растерянный, я перебирал снимки. Объекты были самой разнообразной формы – и диски, и шары, и цилиндры… Собственно не было двух одинаковых. Менялся и их цвет, что было заметно даже на этих черно-белых снимках, от молочно-белого до полностью чёрного… Съёмки велись и на фоне леса, и на фоне облаков, были снимки объектов в окружении нескольких реактивных истребителей-бомбардировщиков. На снимках были запечатлены и одинокие объекты и целые косяки их… Их было множество, и это пугало, наверное, с таким ощущением больной рассматривает снимки собственной раковой опухли, у меня холодели от страха кончики пальцев.
- А что делать?– испуганно спросил я, завороженный видом объектов и их наглостью.
- Что делать? – тон, с которым повторил мой вопрос Анатолий
Иванович, заставил меня оторваться от созерцания снимков, загипнотизировавших меня, и взглянуть на него.
- Завтра у нас, что за день? Суббота – день почти выходной? – в
глазах его сверкнуло насмешливое упорство.
- Да…– ещё не понимая, куда он клонит, но испытывая странное облегчение от звука его голоса, от тона его насмешливого, протянул я.
- Так может, устроим пикничок на развалинах лагеря? А?–