Пока я, поряжённый масштабами, рассматривал этот вулкан оружия, подошли мы к двум одетым в невообразимо грязное рваньё часовым, застывшим в карауле у, завешенного лентами танковых гусениц, входа в эту пародию на пирамиду, наваленную из оружия.
Породистый, поигрывая мускулами на волосатой руке, отклонил одну из свисающих танковых гусениц, закрывающих вход, пропуская меня в сумрачное гулкое помещение, в которое зашли только мы вдвоём. Здесь он, усевшись на помост из снарядных ящиков, обратился ко мне, угодливо улыбаясь:
– Ну и молодец ты, Жека, Не ожидал от тебя, старик, такой прыти.– он угодливо захихикал: – Здорово ты их – от лица и по поручению… Одобряю! Ты, того… Прости, что я тебя там того, малость… – он красноречиво ткнул кулакам, подмигивая и кривляясь.
– Да чего уж там… – буркнул я, решив не вникать в детали. Он снисходительно покровительственно похлопал меня по спине:
– Уважаю…Уважаю…
Ошарашенный переменами, осматривал я огромное помещение, вероятно, своеобразную пещеру, в этой пирамиде оружия и боевой техники, смотрел на мрачные груды оружия и боеприпасов, нагромождённых у стен.
– А что это за враги, о которых вы говорили? – кивнул я, ни чего не понимая, на оружие подбородком. Он загоготал весело, повалившись спиной на помост и дрыгая голыми волосатыми ногами в воздухе:
– Какие там враги, ты ж сам понимаешь! Это ж что бы породу заводить! Ей без этого нельзя. А мы-то знаем толк в жизни. Как надо красиво жить!
Заговорчески подмигнув мне, он трижды звонко хлопнул в ладоши, принявшись принимать одну из своих величественных поз. Но кроме эха, ответа, на его хлопки, не последовало. Он долго напряжённо прислушивался, потом повторил хлопки, но, и на этот раз, ни кто не отозвался. Тогда он начал хлопать, особенно не считая количества хлопков, снова и снова. Но, когда и на это, ни какой реакции не последовало, он заорал капризно:
– Эй, Козочка моя, приди, приди к твоему Козлику! Ему грустно без тебя!
В ответ донеслось, от куда-то из глубины помещения, глухое, но вполне внятное:
– Пошёл ты козёл..!
Породистый, поднявши указательный палец, внимательно прислушивался к ответу на свой зов, услыхав такой ответ, умилённо улыбнулся:
– Во, эхо даёт! Иной раз как ответит, так ответит…– хихикнул он скабрезно, удивив меня своей наивностью. В этот момент откуда-то из глубины помещения вышла полуобнажённая чертовка, вихляя соблазнительно полными бёдрами, несла она поднос с бутылкой и щербатым граненым стаканом. Формы её тела привлекали и даже увлекали взгляд, не портил вида и пикантно вздёрнутый пятачок, вызывая какие-то смутные воспоминания и надежды.
Увидев её, Породистый сразу же засуетился, принявшись устраиваться в тронную позу восточных владык, с трудом подсовывая ноги под зад, и на конец, упершись ладонями в широко разведенные коленки, принял он, к её приходу, эту позу персидских шахов. Когда же она подошла, он величественным плавным жестом указал ей, куда поставить поднос, но только наклонилась она, повернувшись к нему задом, как он, лихо, подмигнув мне, нагнулся к ней, игриво хлопнул по упругому заду и заржал радостно диким жеребцом. Взвизгнув, она стремительно выпрямилась, испугав на мгновенье меня неимоверной жестокостью, сверкнувшей в глазах, в улыбке, больше похожей на оскал, и кинулась на Породистого, вцепившись как кошка… Что тут началось: – они начали гоняться друг за другом по всему помещению, хлопать друг друга откуда-то взятыми подушками. И всё это делалось под аккомпанемент диких воплей и смеха, пока не повалились в обнимку на помосте. После этого она мило устроилась у него на коленях и, обняв за шею, пощипывала за пятачок:
– Ах, ты мой шкодливый козлик…козличёночек…– ворковала при этом.
– Бэ..э..э..э! Бэ…э…э! – бекал он в ответ и норовил, шутя боднуть её своим рогом, торчащим из кучерявых тронутых сединой волос:
– А? Какова – Козочка! – глянул гордо он на меня, а Козочка захихикала, прижимаясь плотнее к нему.
– Ты, Женя, подсаживайся к нам. – рокотал он, сдерживая бас: – А ну, Козочка, плесни нам… – и, полный удивления, глянул на Козочку: – Ты чё, только один стакан принесла? – в голосе его звучала неподдельная обида. А Козочка, отвернувшись, капризно надула губки.