Прибавив шагу, в попытке догнать скрывшуюся в густых зарослях Амвросиевну, я вдруг вышел, обогнув кустарник, на выложенную сложным узором из разноцветной рифленой плитки аккуратную дорожку. Удивлённый я обернулся и понял, что я уже не в берёзовом лесу…
Глава 14
Вокруг, насколько хватал глаз, среди пологих невысоких холмов с нескольких скал, круто вздымающих свои плоские поросшие лесом вершины, расстилался прекрасно ухоженный ландшафтный парк.
Почему-то сразу я понял, что это парк, была ли виной тому эта дорожка, поразившая сразу меня тщательностью своей отделки, уникальностью формы каждой плитки, подгонкой их друг к другу. Ни одна плитка не повторяла другую ни формой, ни цветом, но подобраны и уложены были удивительно гармонично, и цветом и формой дополняя друг, друга.
Удивительная естественность, недостижимая в естественном лесу царила здесь, как это ни странно звучит, наверное. Рощи из гармонирующих по высоте, по цвету зелени деревьев, сочетались, плавно переходя друг в друга, образуя сообщества свойственные, вероятно, определённым климатическим зонам, уникальным уголкам планеты.
Вздымали косматые вершины на огромную высоту грандиозные секвойи в окружении пихт и кедров, а вот, уже легким серебристо-зелёным облачком, зависли прозрачные кроны стометровых эвкалиптов, наполняющих воздух благоуханьем, и бесконечное многообразие тропической зелени… Непостижимым для меня оставалось возможность их совместного существования, невероятного труда, вероятно, требовало это от неведомых садовников.
А быстрые ручьи, звонко струящиеся среди огромных замшелых валунов во влажном сумраке, между которыми цвели невиданные орхидеи, описывать причудливую красоту которых невозможно. А тёмные глубины тихих заводей, в зеркальной поверхности которых отражается совершенство лотосов…
Да разве возможно передать словами чарующую гармонию, царящую здесь – трепетно-доверчивый взгляд пугливых серн из тенистых зарослей, величественный бег благородного оленя… А птицы? Розовые фламинго и чёрные лебеди, венценосные журавли… Я совершенно не разбираюсь в орнитологии и биологии, но думаю, не всякий знаток смог бы определить и назвать животных и птиц, вольно живущих в этом парке.
Но, не смотря на обилие их и разнообразие, потрясало чувство вкуса и меры создателей этого дива. Не казался парк перенаселённым и, не казалось чрезмерным, богатство форм его, – куда бы, ни бросил взгляд, нигде не было видно эклектического нагромождения баобабов и кипарисов в окружении елей и лиственниц. Только одна роща попадала в поле зрения, и строго соответствовали растения её друг другу и соответственной климатической зоне. Но, достаточно было сделать несколько шагов, и уже иной мир открывался взору, поражая доверчивой незащищённостью…
А вот Амвросиевны я, разумеется, догнать так и не смог.
– Вот и началось, – с испугом подумал я – Что готовит мне это приклю-чение?
Я пытался убедить себя в благополучном его исходе, ведь нет ни какого резона Мудрецу меня губить, слишком просто это было бы для него… Но, чувствовал я, как липкий страх обволакивал меня. Я вдруг понял чего боюсь – не смерти даже, о ней жалеть не придется, пустота поглотит все сожаления… Нет – хуже всего, это мысль о том, что опять я не справлюсь, опять кому-то придется меня вытаскивать из очередной неприятности, перемазанного в грязи по самые уши, да что там, по самые уши…Грязь, грязь – покрывала меня сверху донизу сплошным липким слоем, и если на болоте это было нормально, среди полного господства её, то здесь..? В удивительно чистом мире этом, сверкающим невероятной яркостью всех своих красок?
Страшно ощущение собственной беспомощности, неполноценности, когда – что ни делаешь всё не так… Это сомнение в собственных способностях самая скверная штука. – размышляя с тоской, шёл я по дорожке, причудливо петляющей среди зарослей незнакомого мне кустарника с огромными ярко-зелёными листьями, очень похожими на листья фикуса. Как вдруг, внезапно повернув, вышел на лужайку перед огромной приземистой постройкой старинного тёмно-красного кирпича, прячущей крылья своего фронтона среди старых вязов. Низкий, в три этажа, дворец в строгом классическом стиле распластался среди парка, прячась в нём и тускло, поблескивая чистыми стёклами узких стрельчатых окон.