Легко разлетелись в стороны крылья золотисто-белых портьер, пропуская нам на встречу смеющуюся счастливую пару – высокого молодого парня, смерявшего нас холодным высокомерно-презрительным взглядом, одетого в элегантный тёмно-синий смокинг, и девушку, невероятно прекрасную в золотом нимбе пышных волос, в котором сверкала брильянтовая диадема. Она купалась в розово-белом платье, как в пене из кружев. Невольно посторонился я, прижавшись к стене, пропуская их, а они высокомерно замолкли, проходя мимо нас, но, отойдя на несколько шагов, парень склонился к девушке, тихо сказав ей что-то, рассмеявшись. Скрываясь за дверью, она оглянулась, скользнув по нам насмешливым взглядом.
Я перевёл взгляд на Оборотня, тот облизывался, с завистливым восторгом глядя им в след, в глазах Лайф же я успел заметить брезгливую жалость.
– Живут же люди! – почти простонал Оборотень, поймав мой взгляд.
– За мной! – мстительно дёрнул я его, продолжая путь по коридору, и стараясь по незаметнее пристроить автомат за спиной.
С каждым шагом рёв музыки усиливался, пока коридор, плавным изгибом не вывел нас в пронизанный метающимися разноцветными лучами, полумрак огромного зала, наполненного дёргающейся под электронно-синтетический рёв молодёжью. Лучи лазерных цветомузыкальных установок метались над головами танцующих, создавая мгновенной игрой своей причудливые объёмные структуры, виртуальные нереальные дворцы и замки, поражающие формой и цветом своим всякое воображение. Тускло высвечивая растрёпанные волосы окрашенные во всевозможные оттенки всех цветов радуги, перекошенные в каталептическом трансе лица, судорожные дёрганья тел… Всё это, при таком освещении, напоминало непрерывную череду стоп-кадров, какого-то апокалиптического фильма ужасов, пронизанного рёвом извергающегося вулкана.
Оглушённый стоял я, на берегу этого океана безумия, прижавшись к стене, завороженный могучим ритмом его прибоя, корчащего тонущих в нём… Взглянув на Лайф, увидел я растерянность и страх в её глазах, и взял её за руку, меня пронизал мраморный холод её ладошки, отвернувшись на мгновенье от зала, уткнулась она лицом мне в плечо.
А толпа бесновалась в диком угаре первобытных ритмов, закатив глаза, выгибаясь в конвульсиях, почти касаясь волосатыми затылками пола. Каждый агонизировал сам по себе, без видимой взаимосвязи с соседями.
Кивнув Оборотню, который с раскрытым ртом ошалело, рассматривал происходящее, я, прижав к себе одной рукой Лайф, стал продираться сквозь бесчинствующую толпу, подчиняясь неведомому чувству, влекущему меня вперёд.
Сплошное безумие окружало нас океаном со всех сторон – перекошенные лица, оскаленные, как у вампиров, зубы, остекленелые белки закатанных под лоб глаз, скрюченные в параличе пальцы тянулись к нам… И всё это в рёве угрожающей музыки и в противоестественном освещении. Казалось, все силы ада в единый миг бросились на нас, что бы разорвать в клочья…
Отбиваясь, протискивался я сквозь толпу, утратив в этом пекле всякую способность соображать. Если бы не Лайф, не страх за неё, я бы и сам попал под гипноз бешеного ритма телодвижений, судорогой сводящего мои мускулы. Но достаточно было мне взглянуть на неё, заглянуть в полные сострадания глаза её, что бы вновь почувствовал я себя человеком в этом диком ужасе вожделения.
Несколько раз приходилось мне вытаскивать из толпы Оборотня, который, уже, дыша взахлёб, дёргался всем телом в такт со всей толпой. Я бил его по лицу, а он, не чувствуя боли, продолжал дёргаться, подкатывая глаза под лоб.
Даже приблизительно не могу сказать, сколько времени мы продирались сквозь джунгли из переплетённых тел, сколько раз приходилось мне проводить в чувство Оборотня, когда я почти терял сознание от страха, не находя рядом Лайф… Сколько раз я терял её и находил её… Страх за неё – это единственное, что владело мною тогда всецело, всё остальное утратило тогда всякий смысл, ни о чём другом даже мысли не возникало.
Я уже настолько был уже задёрган, в самом буквальном смысле этого слова, что ровным счётом ничего не почувствовал, когда вдруг наткнулся на препятствие, поняв, что нахожусь уже у противоположной стены зала. Я только прислонился к ней спиной, улыбнувшись Лайф. Только благодаря ней удалось переплыть этот океан безумия, не сбившись с пути.
Пройдя вдоль стены, мы вышли к широкой нише, со светящимся желтым электрическим уютом зевом коридора, в глубине её, и устремились по нему вперёд.