А разговор с Анатолием Ивановичем? Как-то, не выдержав этой ежедневной пытки, поехал я к нему на загородную дачу, где в компании с пятилетним сыном устроился он, приходя в себя после пережитого. Принял он меня без особого восторга, более чем сдержанно, но чаем угостил. А после долгих и путанных моих излияний за чаем, долго молчал, глядя себе под ноги, а потом сказал, подняв взгляд на меня:
– Сравнительно легко научить человека ходить, плавать, копать, делать любую работу… – медленно и тихо говорил он: – В большинстве случаев достаточно личного примера… Но вот как научить человека мыслить? Осмыслить и исследовать стоящие перед ним проблемы? Каков сам механизм процесса мышления? – многозначительно смотрел он мне в глаза: – Нас вдруг научили это делать, и увидели мы, до предела ясно, бездну там, где всегда находили опору… – он встал, в волнении заходил по веранде, торопливо закуривая: – Я не знаю, кто это сделал, люди или нелюди, я и не хочу этого знать! – почти закричал он: – И я счастлив, что меня вылечили от этого кошмара! – безумными от страха глазами смотрел он на меня.
– Папа! Папа! – прибежал на его крик, плачущий сын. – Не надо! Успокойся, пожалуйста! – он припал, всхлипывая, к Анатолию Ивановичу, обняв его за ноги. Трясущейся рукой Анатолий Иванович погладил его по голове, успокаиваясь:
– Не нужно мне это, – вся их мудрость… Как только начинается она вновь меня мучить, я принимаю снотворное… – он уселся в шезлонг, прижав сына, как бы пытаясь отгородиться им…
Провожая меня, у самой калитки, попросил, избегая моего взгляда:
– Женя, не приезжай больше, пожалуйста…
––––––––––––––––––––––––––«»–––––––––––––––––––––––––––––––
И брожу я днями на пролёт улицами города. Как будто вспомнить что-то пытаюсь, или найти… А может спрятаться пытаюсь? От самого себя? Возвращение домой пугало меня, уличное движение завораживало и успокаивало. А дома… Мысли выплывали из какого-то далека и увлекали внимание за собой, и я, как неопытный пловец, обманутый ложным покоем и плавностью течения, вдруг попадал в стремнину, и не хватало сил справиться с течением. А скорость течения всё возрастала, вёрткие водовороты закручивали, выворачивая руки, и перехватывало дыхание стремительное погружение в глубину… Я уже не был в состоянии контролировать свои мысли – а они приводили к водопадам боли и ужаса… И не в состоянии я был справиться сам со своими мыслями.
Я боялся их обманчивого плавного безобидного течения, всегда начинаясь с самого простого ясного, влекли они очень быстро к одному и тому же…
Как зарождается мысль? В какой мере я способен контролировать ей зарождение? Я задавал себе эти вопросы, пытаясь обуздать собственные мысли, но чем больше я следил за зарождением мысли, тем больше убеждался, что аналогия с рекой, вероятно, наиболее напоминает мышление. Стою я на берегу широкой реки, по поверхности которой мимо меня медленно проплывают какие-то образы и связанные с ними воспоминания, какие-то из них оставляют меня равнодушным, а другие заставляют следовать за собой, увлекая всё больше и больше. И хотел бы я увидеть человека, способного управлять ходом собственной мысли. Когда представляешь процессы мышления, то начинаешь понимать и важность сосредоточенности.
Ещё мышление можно уподобить разговору в мужской компании, когда разговор, начавшись с любой проблемы, начинает причудливо петлять, следуя за ассоциациями, к самым неожиданным темам, удивляя тем самым и самих собеседников.
А вечером становилось легче, приходила с работы Света, и течение мысли приобретало более управляемый характер. Она каким-то непостижимым образом чувствовала моё состояние лучше меня, всегда в самый необходимый момент прикосновением или словом отвлекая меня от чёрной меланхолии.
Наши отношения со Светой сложились уже давно, ещё с учёбы в университете. Я не могу даже вспомнить, каким образом мы познакомились, ведь она училась на астрофизика, а я на юридическом. Света как-то внезапно и естественно вошла в мою жизнь и стала одним из самых необходимых её элементов, как необходим воздух для дыхания, пока он есть его и не замечаешь. Наверное, именно в таких случаях говорят о найденной второй половине, настолько просто и естественно мы со Светой нашли друг друга.