И таким далёкими кажутся эти, совсем ещё недавние, годы бездумных забав и игр, когда меньше всего думаешь о последствиях, когда настроение данной секунды, мига кажется смыслом всего существования.
Легко было в той, уже такой далёкой безответственности, не чувствуя на себе ярма непосильной тяжести ответственности, угрюмой несговорчивости и упорной неотвратимости её, не оставляющей и единого шанса. Злобно-мстительная, не прощает она ни единой неучтенной подробности, и ужесточает с каждым днём,– да что там днём, передёрнул от озноба плечами, каждой секундой свои требования, всё более и более закабаляя необходимостью. Когда цена ошибки начинает непомерно возрастать, наполняя беспокойством и страхом все мысли, все поступки... Когда, малейшая неучтённая деталь, порождает сначала маленькую волну событий. Которые, вместо того, что бы сразу же и успокоиться, вдруг, закручиваются – вокруг чего-то, самого обычного, в чёрном жутком вихре. И уже нет сил справиться с ним, и захватывает, самыми странными событиями, уже тебя самого, швыряя в чёрных своих петлях...
–––––––––––––––––«»–––––––––––––––––––––––
Невозможно вспомнить, когда и с кем из них случилось это впервые, как трудно вспомнить – когда впервые начал дышать, жить... Это было всегда. Напрягая зрение можно было, сквозь мутную пелену действительности, увидеть, какие-то волнующиеся тени за каждым предметом. Тянулись они, теряясь в тёмных глубинах, подобно стеблям водорослей, тающими в тёмной воде.
Поначалу, совсем не глубоко видели они с братом эти стебли, но, увлекали их непонятные законы колебаний этих теней, странная их взаимосвязь. Вскоре они заметили, что, меняя расположение предметов, можно определённым образом влиять на движение стеблеей-теней, вот тогда и начиналось самое интересное, – самое невероятное оборачивалось реальностью.
Вдруг, подпрыгивает без видимой причины кухонный шкаф, гремя посудой и звякая столовыми приборами... А самое главное, тени оживали, высвечиваясь многоцветием красок, обрастали многочисленными причудливыми гроздьями полипов, совершающих сложное движение, неуловимое, в тонкости своей, глазом. Мерцая светящимся ореолом, непрерывно меняя форму, медленно соприкасались гроздья, при вялых движениях стеблей, иногда без видимого результата, а, иногда, обмениваясь частью своих полипов. А, другой раз, поглощая друг друга, или накладываясь.
Сложнейшее взаимодействие осуществлялось непрерывно между ними, поначалу совершенно непонятные, они будили любопытство, развивали страсть к экспериментам. А в реальности все эти процессы отражались своим отпечатком – предметом, свойствами его, каким бы он ни был. За каждым предметом скрывался сложнейший мир взаимодействий, и братья заметили, что если подбирать предметы, выстраивая их в определённом порядке, то этим вызывается цепочка взаимодействий. Волной устремляющаяся во все стороны и воздействующая на предметы реального мира, самым неожиданным образом, вот тогда-то и начинал подпрыгивать кухонный шкаф...
Подобные забавы доставляли им в детстве, кроме массы удовольствия и восторга, ещё и множество неприятностей, разумеется, ни кому не нравилась переколоченная в шкафу посуда, сорвавшийся со стены в стремительный полёт ковёр. И уж тем более не прощалась взорвавшаяся в квартире шаровая молния.
Поэтому всё это, с самого детства, стало тайной, к которой не имел доступа ни кто.
Родители во всём находили чисто практические причины и делали столь же практические выводы.
Что, конечно же, экспериментов не останавливало, но приводило к ужесточению конспирации, заставляло внимательнее прослеживать все связи, учитывать влияния и определять последствия каждого события.
Всякий раз, после воздействия, волна событий, все, умножаясь, укатывалась в сумрачные неразличимые глубины за пределы их видимости, и это было одним из главных свойств происходящего – в отличие от всех процессов реальности, взаимодействие – волна событий. В картинке, как называли они одним им видимый мир взаимосвязей, волна событий не уменьшалась, но, подобно сбегающей с гор лавине, множилась, вызывая всё более сильные взаимодействия. Но, тогда, это мало их волновало, слишком мелким был план видимых ими тогда картинок.
А их увлекали, вдруг начинающие двигаться игрушки, возникающие скрутки. Как назвали они сложные пространственные образования, внутри которых происходило нечто непонятное. В незатихающем движении, переливались смешно неузнанные искажённые чьи-то образы. И смеялись братья, прыгая вокруг тающей, раскручивающейся скрутки, медленно исчезающей в мутном тумане, тёплым пеплом оседающем медленно на пол...