Вдаваться в детали собираемой установки, конечно, необходимости нет, скажу только, что рядом был приёмный пункт стеклотары, и очередь к нему сейчас, во второй половине дня, могла вырасти очень быстро, что могло привести к жутким наводкам. В тот период мы ещё не могли прослеживать связи живых организмов и уж, тем более людей, поэтому ни чего не могли сказать о воздействии волны, от воздействия на очередь, или, огромной мощи очереди, на нашу установку. Поэтому я предложил ограничиться достаточно мощным стеблем старой вешалки, валяющимся в углу гаража. Генка презрительно поморщился, но согласился. И я занялся установкой, старясь разместить остальные её детали так, что бы стебель, тянущийся за вешалкой, занял необходимое положение в пространстве. Но, главным при сборке установки, я считал тогда, и весьма обоснованно, это заполнение объёма вокруг стебля генератора. Необходимо исключить его наименьшие неконтролируемые колебания. Генку же такие детали интересовали меньше всего, для него главным оставалось быстрое достижение поставленной цели. А в результате, самые неожиданные случайности, – совсем недавно, вдруг подъехавший, к расположенному рядом с гаражом хлебному магазину, автомобиль пророс из двигателя мощной корневой системой. На много метров ушли в землю стальные корни. С неделю стояла легковушки, и чесал затылок незадачливый хозяин. Причём Генка так же с деловым видом лазил под машину, клацал языком, сочувствовал ошарашенному хозяину, выслушивая жалобные причитания того, о только что сменённом в двигателе масле. И так мне и не поверил, что двигатель пустил корни в результате его небрежности и спешки. Ему почему-то казалось, что всякий двигатель внутреннего сгорания может обрастать корневой системой, и поэтому ни чего удивительного нет в том, что столь рядовое событие началось рядом с нашим гаражом.
В конце недели, автогеном, с большим трудом, корни перерезали, машину утянули. Ходят слухи, что её приобрёл за солидные деньги кокой-то исследовательский центр. А, оставшийся у самого магазина, пенёк уже успел прорости стальными, острыми как стилет, побегами десятисантиметровой длинны.
Короче, стало в посёлке на одно проклятое место больше. Я не скажу, что у меня исключались такого рода накладки, всякое бывало, чего уж греха таить, но не сравнено реже, да и последствия были не столь странные.
И в тот раз возился я, с увлечением заполняя пустоты. И почему-то не доставляло мне тогда это мне обычного удовольствия. И собираемая установка, а
особенно время сборки и место, мне доверия не внушали. И так, и эдак я располагал
детали, менял их, но чувствовал себя, как в японском саду камней, в котором,
говорят, откуда б ты не смотрел, обязательно одного камня не увидишь, как бы
не петлял по саду в поисках заветного места. Тонкий намёк сделали японцы на жизнь, постичь которую не возможно, – что-нибудь, да и ускользнёт...
Так и я, как не пытался равномерно заполнить пространство, всё время
ощущал скрывающуюся пустоту, угадываемую скорее чувством сходным с
ощущением тошноты в момент внезапного падения. Я даже чертыхнулся в полголоса, чего, конечно же, делать в такие моменты ни как нельзя.
И в этот момент с жестяным грохотом, ударив в полуоткрытую створку ворот,
в гараж просунулся конец толстой жестяной трубы, а вслед за ней и Генка,
втаскивая всю закопчённую помятую трубу.
– Оно..? – грохнув нею об пол, довольный осмотрел, оттирая руки от копоти и
ржавчины. Я только досадливо хмыкнул, не понимая его замысла. А он, достав из
кармана рулончик полуистлевшей бечевы, принялся подвязывать трубу под потолок,
навешивая и балансируя её в горизонтальном положении. На эту трубу я
тоже, ещё неделю тому назад, обратил внимание, но уж очень она бросалась в глаза.
А я по опыту знал, это не к добру. Как ловушка, слишком явно лежала,