Глава
Мысль об этом зацепила Сашу своей недосказанностью, смутной связью с имевшим недавно разговором.
– Слышь, Гена, а мы ведь сами себя загнали в ловушку.– вдруг догадался Саша, когда проходили они по заросшему просёлку в молодом березняке.
– Это как же? – хмуро глянул на него Геннадий. А Саша уже загорелся, начиная понимать происшедшее:
– Смотри, из всех, совокупно происходящих там процессов, мы выбираем только то, что желаем увидеть. – Саша ещё сам толком не разобрался и поэтому хватался за первые пришедшие в голову слова, объясняя сбивчиво и путано – Понимаешь, мы высвечиваем фрагментик чего-то огромного, втискивая в заранее избранные формы гипотезы всё остальное... – Саша поморщился, понимая трудность такой попытки с наскоку, объяснить самому ещё не понятное явление.
– Итак, начальная гипотеза, – Саша сделал паузу, подчёркивая важность происходящего: – Говоря откровенно, давно уже меня тревожат все эти наши горе-термины: "тени-стебельки", плоскость реального, "полипы" да "клубочки", все эти "вскачки" и "пузырения", нам самим не понятные... Ведь это совершенно не соответствует тому, что там происходит, – это наше название чего-то непонятного и в действительности совершенно не соответствует влагаемому нами смыслу, – реальным полипам и тому подобному.
– К чему это ты?– пожал плечами Гена – Это и так ясно, там совершенно иной мир, в котором нет ни чего подобного этому. – небрежно он махнул рукой на окружающее.
– Да подожди ты...– Саша помассировал вдруг разболевшиеся виски – Я сейчас много говорю, потому что ещё не сформулировал сам себе то, что уже странной догадкой сидит у меня в голове, поэтому не мешай!
Гена обеспокоенный, внимательно смотрел на Сашу – Давай присядем.–заволновался он, решив, что Саше стало плохо после сорвавшейся свёртки.
– Да нет, – его беспокойство вызвало у Саши досаду, но предложение присесть показалось разумным:
– Садимся.– согласился Саша, умащиваясь под берёзой в высокой траве:
– Понимаешь, назвав их привычными понятиями, не требующими пояснения, мы застываем на нем. Даже не мы, а наше подсознание, именно оно является источником любопытства. А значить и желания исследовать. А если это привычное явление – шарик, клубочек... Чего там его исследовать? И так всё ясно! Но ведь...– Саша досадливо поморщился, махнув рукой, отгоняя вьющихся перед глазами комаров – А ведь это огромный массив информации. – он потёр подбородок, замолчав в подыскивая подходящую зрительную аналогию – Например, взглянув на сложенные в стопку тома энциклопедии, мы можем сказать: "какая красивая башенка". И на этом забыть об увиденном, ведь нам всё понятно – башенка, как башенка... А можем, обратив внимание на форму, подумать и о содержимом, взять энциклопедию и изучить её. Получая принципиально новую информацию! Понимаешь?
Геннадий задумался, закусив губу – Но ведь это типично научный подход. Моделирование непостижимого с помощью давно понятного. И Вселенная, по науке это взаимодействие между различными шариками, размеры которых огромны. И молекулы и атомы, это тоже взаимодействие шариков...
– Получается, что есть нечто, что, воспринимается человеком как само собой понятое. Во что он верит безоговорочно, узкая полоска на линейке мира – от доли миллиметра, которую он ещё способен разглядеть, до нескольких десятков километров, которые он способен охватить своим взглядом. Этот мир ему понятен и доступен его восприятию. И в этот диапазон он пытается втиснуть две бесконечности, одну бесконечно малую –атомы и элементарные частицы, а другую бесконечно большую – Вселенную! – Саша замолчал, осмысливая сказанное.
Геннадий озабоченно покрутил головой – Значить всё упирается в понимание?
Саша только пожал плечами – ты чувствуешь, насколько здесь всё утрачивает смысл? Всё, вплоть до простейших эмоций – боли, радости, отчаяния... Все они – это массив информации, обращение чьё-то на непонятном языке, чья-то жалоба или просьба. А мы её игнорируем.
Но Геннадия оставался прагматиком, его интересовала практическая сторона разработанной гипотезы – Значить, сейчас мы можем "нырнуть" прямо вовнутрь этих зловредных серебреных нитей? – в голосе его послышалось ни чем не прикрытое злорадство – Ты его увидал в виде этих нитей, а в каком виде ты предстал перед ним?
– А это как раз то, о чём мы только что говорили.– усмехнулся Саша – Я моделировал с помощью своих образов, а он пользовался своими.