Ощущение чего-то подобного сидело, нехорошим предчувствием и во мне… Не так уж мне плохо жилось, что бы хотел я чего-то лучшего… Как кошмарный сон, что приснился накануне… Не нужно мне ощущение марионетки, – ведь пока она не заметила приводных нитей от рук своих, от мыслей своих, счастлива она верой в собственную свободу… Да и само представление о свободе у неё просто и очевидно: «Свобода – это когда чего хочу того и имею!». А мысль о причинах желаний и мыслей...? О том, кто держит в руках их приводные нити…
Не уютно почему-то стало мне от этих мыслей:
– Амвросиевна, а может не надо к Мудрецу? – спросил я, выгребая из наклонённой миски остатки борща.
– Да как это – не надо? Как-то..? – всполошилась он, растеряно оборачиваясь ко мне: – Да что же, зря я тебя у смерти выпросила? – укоризненно покачала головой: – Опять как с Иваном получится… Гляди…
А я не мог взять в толк, – да что же не так получилось у Ивана: – и жену-красавицу добыл, да и какую-то толику царства урвал, по-моему…Что её оболгал? Так не слишком она этим обеспокоена. – я покосился на её, вид конечно не презентабельный, на первый взгляд, но так ведь совершенно не пугает и даже наоборот… Правда вспомнилась мне смутно аналогия её с тёмной комнатой, с воображением, населяющей эту комнату, по прихоти своей, чудовищами…
– А чем вы Иваном-то не довольны? Что не так он сделал? – поинтересовался я, глядя, как убирается она у печи.
– Вот того и хочу тебя к Мудрецу сводить… – сказала недовольно, не прекращая своего занятия: – Не могу складно говорить, что бы, по-вашему, по-научному… Что бы вы поняли…– взглянула на меня недоверчиво: – Может с тебя какой толк будет?
Пожимая плечами, я скривил губы в улыбке:
- И мне бы того хотелось.
– Всё бы тебе скалиться. – загрохотала она чем-то недовольно у печи.
Как ни странно, но я, кажется, понял, что она хотела сказать о нашем понимании. Голова моя начала работать, анализируя, вполне самостоятельно, выдавая результат в виде понимания, странного ощущения, в котором до сих пор самостоятельные явления и события, вдруг оказывались связанными в некие комплексы. Подобно кирпичам в постройке, образовывали они уже нечто принципиально новое.
Так и её слова о не умении говорить по-нашему, по научному, вызвали у меня сразу представление о строительстве домиков из кубиков. При котором каждый, используя свои оригинальные кубики, пытается объяснить другому своё представление о событии, натыкаясь при этом на непонимание. Ведь мы не способны увидеть истину, мы только сознаём представление о ней – её модель, но каждый при строительстве этой модели использует свои «кубики». Это и называется научной работой. А слушателей это может даже раздражать…
–––––––––––––––––«»––––––––––––––––––––––
– А идти-то далеко? – поинтересовался я, когда вышли мы из избушки, она, мельком взглянув, ускорила шаг:
– А это от нас зависит, от тебя. Как готов будешь, так и придем. Разговор может уже и начался давно… – загадочно взглянув, добавила она.
Странно, как и всё здесь. – думал я – Расстояние зависит от меня, от того, как готов буду… А к чему готов я буду, знает ли это кто-нибудь?
– А к чему я готов должен быть?
Остановившись, необычайно внимательно посмотрела она на меня:
– Сам то почувствуешь. А может и нет…– вздохнула тяжело, поворачиваясь: – На то и Мудрец, что непостижима нам его воля и законы, им данные, и ни когда не узнать нам этого…– подумав, с сомнением добавила: – Разве Братья знают волю его…
Меня словно током прошило до самых пят. Братья, это была единственная связь между мирами. Тем – родным, до слёз близким, и этим – какой-то гротескной насмешкой над реальностью.
– А Братья, кто они? – поинтересовался, нарочито безразлично.
– Люди, как и ты…Ведут они тебя здесь, не дают погибнуть. Хранят тебя…– произнесла обыденно, будто сказку внуку неразумному разъясняя. Я остановился от неожиданности:
- Как это хранят? Не замечал что-то…