Удивительная естественность, недостижимая в естественном лесу царила здесь, как это ни странно звучит, наверное. Рощи из гармонирующих по высоте, по цвету зелени деревьев, сочетались, плавно переходя друг в друга, образуя сообщества свойственные, вероятно, определённым климатическим зонам, уникальным уголкам планеты.
Вздымали косматые вершины на огромную высоту грандиозные секвойи в окружении пихт и кедров, а вот, уже легким серебристо-зелёным облачком, зависли прозрачные кроны стометровых эвкалиптов, наполняющих воздух благоуханьем, и бесконечное многообразие тропической зелени… Непостижимым для меня оставалось возможность их совместного существования, невероятного труда, вероятно, требовало это от неведомых садовников.
А быстрые ручьи, звонко струящиеся среди огромных замшелых валунов во влажном сумраке, между которыми цвели невиданные орхидеи, описывать причудливую красоту которых невозможно. А тёмные глубины тихих заводей, в зеркальной поверхности которых отражается совершенство лотосов…
Да разве возможно передать словами чарующую гармонию, царящую здесь – трепетно-доверчивый взгляд пугливых серн из тенистых зарослей, величественный бег благородного оленя… А птицы? Розовые фламинго и чёрные лебеди, венценосные журавли… Я совершенно не разбираюсь в орнитологии и биологии, но думаю, не всякий знаток смог бы определить и назвать животных и птиц, вольно живущих в этом парке.
Но, не смотря на обилие их и разнообразие, потрясало чувство вкуса и меры создателей этого дива. Не казался парк перенаселённым и, не казалось чрезмерным, богатство форм его, – куда бы, ни бросил взгляд, нигде не было видно эклектического нагромождения баобабов и кипарисов в окружении елей и лиственниц. Только одна роща попадала в поле зрения, и строго соответствовали растения её друг другу и соответственной климатической зоне. Но, достаточно было сделать несколько шагов, и уже иной мир открывался взору, поражая доверчивой незащищённостью…
А вот Амвросиевны я, разумеется, догнать так и не смог.
– Вот и началось, – с испугом подумал я – Что готовит мне это приклю-чение?
Я пытался убедить себя в благополучном его исходе, ведь нет ни какого резона Мудрецу меня губить, слишком просто это было бы для него… Но, чувствовал я, как липкий страх обволакивал меня. Я вдруг понял чего боюсь – не смерти даже, о ней жалеть не придется, пустота поглотит все сожаления… Нет – хуже всего, это мысль о том, что опять я не справлюсь, опять кому-то придется меня вытаскивать из очередной неприятности, перемазанного в грязи по самые уши, да что там, по самые уши…Грязь, грязь – покрывала меня сверху донизу сплошным липким слоем, и если на болоте это было нормально, среди полного господства её, то здесь..? В удивительно чистом мире этом, сверкающим невероятной яркостью всех своих красок?
Страшно ощущение собственной беспомощности, неполноценности, когда – что ни делаешь всё не так… Это сомнение в собственных способностях самая скверная штука. – размышляя с тоской, шёл я по дорожке, причудливо петляющей среди зарослей незнакомого мне кустарника с огромными ярко-зелёными листьями, очень похожими на листья фикуса. Как вдруг, внезапно повернув, вышел на лужайку перед огромной приземистой постройкой старинного тёмно-красного кирпича, прячущей крылья своего фронтона среди старых вязов. Низкий, в три этажа, дворец в строгом классическом стиле распластался среди парка, прячась в нём и тускло, поблескивая чистыми стёклами узких стрельчатых окон.
Ни кого не было у застеклённой террасы входа, стоял лишь не вдалеке набор дачной мебели – лёгкие, ослепительно белые на фоне зелени травы, кресла да круглый столик. Белая качель раскачивается в стороне, как будто только что кто-то, соскочив с неё, вошёл в дом, и входная дверь не успела закрыться, продолжая всё ещё медленно прикрываться…
Кто же мог быть здесь? – мелькнула мысль, и перед мысленным взором скользнуло нечто воздушное и совершенное, скрываясь за резной створкой двери…
Не заметив как, я и сам оказался у дверей и, преодолевая волнение, потянул её, ступая на террасу. Тёмного драгоценного дерева резные лакированные панели вдоль стен, мраморные скульптурные фризы, покрытый прекрасно выполненной росписью потолок. Кажущийся узким, из-за большой высоты потолков, коридор, узорчатый тёмный паркет, покрытый ковровой дорожкой… Мне казалось я не иду, а плыву по нему не касаясь, пола в торжественной тишине, мимо задрапированных великолепными шторами золоченых дверей, щекочущих воображение скрываемой тайной… Рядов старинных кресел у стены…Мимо статуэток на деревянных полированных тумбах, которые сами по себе – произведение искусства. Мимо портретов на стенах, то ожигающих непреклонной суровостью взгляда рыцаря-полководца, то чарующих лукавой улыбкой юных красавиц, то освещающих жертвенным светом любви и загадки материнского взгляда мадонн…