– Всё это пустяки, Женя, и Мюнец, и нога…– с подозрением оглядываясь по сторонам, склонился он к моему уху, продолжая шепотом: – Ты хоть понимаешь, как мы влипли?
Я отрицательно покачал головой, с непониманием прислушиваясь к нему.
–Эта девица… Господин этот… Кстати, тебе его имя ни о чём не говорит – господин Сибуй*?
Недоумевая, я только пожал плечами.
– И у девицы имя не наше. – многозначительно взглянул он мне в глаза: – Лайф!
– Но он называл её Любой, – робко возразил я. Анатолий Иванович суетливо замахал руками, забегав между пультами с телетайпами, с удивлением и непониманием следил я за ним, за подозрительностью
этой, на мой взгляд, чрезмерной, на суетливо бегающие глаза, избегающие почему-то прямого взгляда.
– Вот глупый, да неужели ты ещё ни чего не понял? Это же маскировка! – притянув к себе, горячо задышал мне на ухо: –Попали мы, Женя, прямо на их базу, в самое логово!– округлил он глаза: – Внизу у них вся аппаратура стоит! – энергично затыкал он указательным пальцем вниз, как бы желая проткнуть пол
Что-то здесь с ним произошло неладное, я не узнавал его, все эти жесты, суетливая подозрительность, – это было настолько не свойственно степенной вдумчивости Анатолия Ивановича. Мне и грубость его вспомнилась, как кричал он на меня, посылая в вдогонку за Мюнецем, невольно, тогда резанула она слух, но обстановка, в которой всё это происходило, конечно, многое прощала. И всё же, до сих пор Анатолий Иванович в любой обстановке умел сохранять спокойствие и потрясающую выдержку. С всё возрастающим непониманием смотрел я на него, а он, беспрерывно оглядываясь, с подозрением заглядывал за пульты, продолжал, дёргая меня за рукав, шептать:
– Там такая аппаратура…– Это просто не мыслимо, прямо под боком у нас… Во общем нам пока нельзя на долго уединяться, это их насторожит. Сейчас вернёмся назад и попробуем отсюда вырваться. – говорил он, увлекая меня за собой: - Главное ни чему не удивляйся и следи за моими действиями.
Он быстро и уверенно шёл через коридоры и комнаты, не прекращая говорить:– Шансов выбраться у нас довольно много. Я даром времени не терял… Главное прорваться в подвал к аппаратуре… Для нас двоих это уже будет гораздо проще…– ободряюще подмигнул он мне: – Постараемся и о решении оперативных вопросов подумать…
На пороге гостиной, откуда доносился спокойный неторопливый голос, Анатолий Иванович остановился на мгновенье и, повернувшись ко мне, заговорчески приложил палец к губам, и, раздвинув портьеры, вошёл в гостиную.
– …а Породистого…– донеслись до меня слова пожилого мужчины, названного Анатолием Ивановичем господином Сибуем, который на мгновенье замолк, увидав нас, и сразу же продолжил, легко кивнув мне, приветствуя. Он обращался к светловолосому парню в светло-сером костюме.
– … и ему подобных, губит их категоричность, безмерная вера их и наивная уверенность в примитивные истины. Их вера в абсолютность добра и зла, исповедуемого этими истинами…
Анатолий Иванович уверенно подошёл к ним и уселся в кресло, бесцеремонно похлопав парня по плечу, на что тот только поморщился, вежливо улыбнувшись,
–––––––––––––––––––––––––––––– –––––––––––––––––––––
*Сибуй – в японской эстетике – специфический термин, обозначающий щемящее чувство грусти, охватывающее человека при встрече с чем-то прекрасным, быстротечным. Чувство светлой и высокой грусти от понимания быстротечности и невозвратности каждого мгновения жизни. Это эмоция, рождающаяся в результате сосредоточенности – результат процесса понимания. Евгений об этом смысле термина не имеет представления.
жестом, приглашая к тому же и меня. Но я прежде огляделся, отыскивая взглядом девушку. Она сидела на диване, поджав ноги под себя, зябко обхватив себя за плечи, всё внимание её было приковано к ведущейся за столиком беседе.
– И так, господин Сибуй, Вы утверждаете, что уверенность в борьбе со злом – это глупая уверенность? – с едкой насмешкой спросил Анатолий Иванович, наливая в широкий бокал из затейливо огранённого графина напиток рубинового цвета. Его слова заставили парня досадливо поморщиться.
– Не в глупой уверенности смысл. Сама по себе уверенность – одна из основных эмоций человека, решающая для любого человека. – устало произнёс г-н Сибуй: – Проблема более касается самого представления о добре и зле.