– Всё сделаю… Положись на меня… не подведу…
Конечно, гнать бы его в три шеи… Да делать не чего, другого не дано,– скрипнул я зубами, вспомнив Артура.
– Лайф, надеюсь на вас. – шепнул, склонившись, она ответила мне взглядом, вселившим в меня спокойную уверенность.
Когда я подошёл к карточному столу, подручные и их Главарь уже расселись за ним. Один из них достал из деревянной шкатулки запечатанную колоду карт и, с хрустом разорвав упаковку, принялся тасовать карты с мастерством профессионального крупье.
– Тебе кинуть? – не глядя, добродушно спросил Главарь, кивнув на карты и закуривая, поданную одним из подручных сигарету. Я отрицательно кивнул головой, судорожно сглотнув вставший вдруг в горле ком. Гангстеры начали игру, обмениваясь односложными карточными терминами. Потянулись к лампе голубовато-сизые нити сладкого табачного дыма…
– Женя, на кой ляд они тебе? – вдруг, не отрывая глаз от карт, спросил Главарь, перекинув сигарету в угол рта: – Подумай сначала, прежде чем отвечать…– пыхнул он густой струёй дыма. Я сглотнул слюну, до головокружения захотелось затянуться сигаретой. Угадав моё желание, один из подручных достал из кармана и небрежно бросил на стол передо мною яркую пачку сигарет, не отвлекаясь от карт. Я торопливо закурил, глубоко затягиваясь дымом.
– И не надоело тебе их пресно-тоскливое скуление и голодный вой…– насмешливо глянул на меня Главарь: – Добро, зло! Хорошо, плохо…Когда я слышу такие разговоры, моя рука невольно тянется к пистолету. И можешь поверить, если я его достаю, то не для того что бы кого-то пугать…– взгляд его на мгновенье сверкнул холодной жестокостью, но тут же снисходительность скривила уголки его губ:– Долго мудрить здесь не приходится, всем ясно – за этими словами – желание обмануть, утащив вмести с душой и кошелёк…
Игроки сдержанно хохотнули, переглянувшись. Главарь же, с хрустом сложил карты в кулак, оценивающим взглядом прицелившись в меня:
– И уверен я, ты думаешь так же и сам это прекрасно знаешь.
Если бы чуть раньше произошла эта встреча, когда только попал я в этот дворец, возможно слова его и не удивили меня. Но сейчас, после крови на мне, от ужаса которой не отмыться мне уже ни когда! Не мог я согласиться с ним, не так я уже думаю, пусть не смогу ещё объяснить почему, но уже холодное омерзение внушал мне их вид, их манеры. Не мог я воспринимать их по иному. Нужно ли это объяснять? Сидел я задумавшись, а он, видно, приняв моё молчание за согласие, продолжал:
–И зачем ты связался с этой колючкой? – пренебрежительно кивнул он в сторону Лайф: – И это после Русалки с ветвей? – покачал он удивлённо головой, блеснув снисходительной насмешкой во взгляде сквозь густой сигаретный дым: – Одно твоё слово, и сейчас ребята её сюда доставят? – настороженно смотрел он мне в глаза. Я только отрицательно качнул головой, ни чего, кроме досады во мне напоминание о ней не вызвало. Он почувствовал, что с Русалкой перегнул:
– А эта и на девицу-то даже не похожа… Так недомерок полоумный, несёт что-то о каких-то тайнах миров…О каких тайнах? Каких миров? – с искреннем удивлением обвёл он взглядом своих подручных, как бы спрашивая у них. Они же только снисходительно улыбнулись, продолжая игру.
– Идиотизм! – подвёл коротко он итог: – Всем в этом мире правит похоть! И в этом самая большая тайна! – насмешливо смотрел он на меня, резко отбросив карты: – Оглянись вокруг – ради чего всё делается, ради чего копят деньги, ходят в театры, пишут и читают книги – ищут удовольствия, совершенствуются в получении его, гонятся за остротой ощущений, за щекоткой нервов, за порцией адреналина…– заговорчески подмигнул он мне, наклонившись к столу, оскалившись в хищной улыбке. Могильным холодом дохнуло на меня от его слов.
– Оглянись, чего достигли они за тысячи лет своей цивилизации! Взгляни на жирных их кумиров, скалящих искусственные зубы в фальшивой улыбке, затянувших зады свои вислые в узкие штаны…– лицо его перекосилось от ненависти и омерзения, со злобой смотрел он на свои сжатые кулаки: – В чём видят они счастье человечества – во всеобщем комфортабельном хлеву! Дальше его потуги их фантазии не идут. И это сейчас, когда ещё неудовлетворённый аппетит заставляет их изредка шевелить мозгами. А дальше? Когда удовлетворять они свои прихоти..?– замолчав, с внезапной непонятной тоской вдруг глянул он на меня:
– А ты знаешь, что физиологов удивляет, почему это природа, всегда такая скупая, обычно отмеряющая строго по норме – только, только что бы выжить, и вдруг такая необъяснимая щедрость – мозг человека! С невероятным его потенциалом, который ещё ни кем и ни когда не был использован, у которого даже приблизительно учёные затрудняются определить возможности. Откуда же щедрость такая? – откинувшись на спинку стула, насмешливо смотрит он мне в глаза, а я, как загипнотизированный, не отрывая от него взгляда, как губка поглощаю каждое его слово.