Оборотень, бледный от страха, угодливо суетясь, открыл дрожащей рукой, пропуская меня с Лайф на руках.
– Женя, – позвал меня тихо г-н Сибуй, как только отошли мы немного от дверей бара по коридору, повернувшись, я сразу испугался, поражённый противоестественной бледностью его и глубоко запавшими глазами. Прислонившись к стене, он прикрыл глаза и вдруг медленно осел вдоль стенки.
– Оборотень! – гаркнул я, на враз засуетившегося Оборотня, тот поддержал неловко г-на Сибуй, присев возле него на корточки.
– Мне конец. – хрипло шептал г-н Сибуй. Только сейчас я понял, чего стоил ему этот, спасший меня бросок. Начинаясь тоненькой пульсирующей струйкой, вытекала у него из уголка рта ярко красная струйка крови и стекала по запавшей щеке на шею.
– Её спасай – кивнул он слабо на лежащую без чувств Лайф: – Ищи путь на волю… Только там можно спастись…– каждое слово давалось ему с огромным трудом, отбирая последние силы. Чуть дрогнула, приоткрываясь, дверь бара.
– Закрой, гад! – крикнул я, хватаясь за автомат.
– Оставь мне оружие… – вопросительный взгляд его остановился на Оборотне, тот сразу услужливо начал выкладывать из карманов сдержанно загремевшие по полу ребристые зелёные гранаты. И вновь дёрнулась дверь бара.
– И ещё, – взглянул на меня г-н Сибуй: – Наверное, всё сложнее, чем пытались мы это объяснить… А теперь уходите, уходите…– зашептал он, поворачиваясь к двери бара. Сдавленный стон сорвался с губ Лайф, моё сердце разрывалось между ими обоими, но – не вынести мне их обоих на волю, я и сам насилу держался на ногах, кроме сломанного ребра, колючкой впившегося мне в правый бок, я только сейчас почувствовал – подкололи они меня. Лезвие ножа, к счастью глубоко не вошло, скользнув вдоль ребра, но крови натекло изрядно, хлюпала даже в туфле, оставляя кровавый след на дорожках, но не когда было особенно обращать на это внимание.
– Вы продержитесь, я вернусь за вами! – почти кричал я ему, сам не веря себе: – Я обязательно вернусь… – вскинув автомат, нажал на спуск, направляя смертоносный поток трассирующих пуль в открывающуюся дверь бара, длинная очередь завершилась звяканьем автоматически выпавшей из автомата расстрелянной кассеты. Подхватив Лайф, я пошёл по коридору. На Оборотня я не мог спокойно смотреть, единственно, на что способен он был, так это услужливо подносить увесистые полные патронов кассеты и гранаты из бездонных своих карманов, да угодливо улыбаться, ловя мой взгляд.
Глава 18
Не прошли мы и ста метров, когда сзади почти подряд грохнуло два взрыва, рванув портьеры и осыпав нас известковой пылью с потолка. Только сейчас я почувствовал, что плачу… Слёзы текут и текут из моих глаз… Со страшной болью начал я понимать, какому испытанию меня подвергают – медленно, но методично убиваю я сам себя, что-то доброе, что делало меня человеком, что болью оберегало меня от подлости и низости, что держало меня в этом мире надеждой и добром. Убивал и уничтожал, так и ни когда не открывшиеся, в сотворённом мною пекле, мои способности – Артур, г-н Сибуй, Лайф… Я крепче прижал к себе невесомое тело её – и это я..! Я!
С тоской думал я, глядя на неё, устало прислонившись к стене коридора. И это я – перевёл я взгляд на испуганно озирающегося Оборотня… И Главарь и подручные его, и толпа, беснующаяся в океане музыки, о которой я ни чего совершенно не представляю, и это так же я! Варианты моей жизни… Шансы мои что-то достичь в жизни, поняв ли её, как хотели того г-н Сибуй и Артур, или, отдав все силы для достижения господства, к чему стремился безумный фаталист Главарь…
Убивая их, я убиваю себя… Выступая на стороне кого-то из них, я вступаю в конфликт, углубляя его и вовлекая всё больше собственных способностей и сил в разрушение самого себя. И не в состоянии я понять – да что же делать мне – пока всё, что ни делал я, как бы не поступал, всё оборачивается мне во вред, к разрушению…
– Но почему? – заорал, отчаявшись что-то понять, я кому-то, задрав мокрое от слёз лицо вверх. С тоской огляделся я вокруг – умерла волшебная сказка – висят на голых, в тёмных потёках, стенах половыми тряпками обвислые грязно-серые портьеры. Пузырятся кое-где на стенах небрежно наклеенные бумажные обои. Сбились в комки замызганные дерюжные дорожки на сером бетонном полу…
– Уходим…– скулил, дёргая меня за рукав, Оборотень: – Вон они, уже за поворотом…
Я тоже обратил внимание на доносящиеся из глубины коридора чьи-то тревожные голоса.
Всё получается помимо меня. – с ужасом думал я, глядя на протягиваемую Оборотнем гранату. Вот и сейчас я опять начну разрушать и убивать…