– Папа! Папа! – прибежал на его крик, плачущий сын. – Не надо! Успокойся, пожалуйста! – он припал, всхлипывая, к Анатолию Ивановичу, обняв его за ноги. Трясущейся рукой Анатолий Иванович погладил его по голове, успокаиваясь:
– Не нужно мне это, – вся их мудрость… Как только начинается она вновь меня мучить, я принимаю снотворное… – он уселся в шезлонг, прижав сына, как бы пытаясь отгородиться им…
Провожая меня, у самой калитки, попросил, избегая моего взгляда:
– Женя, не приезжай больше, пожалуйста…
––––––––––––––––––––––––––«»–––––––––––––––––––––––––––––––
И брожу я днями на пролёт улицами города. Как будто вспомнить что-то пытаюсь, или найти… А может спрятаться пытаюсь? От самого себя? Возвращение домой пугало меня, уличное движение завораживало и успокаивало. А дома… Мысли выплывали из какого-то далека и увлекали внимание за собой, и я, как неопытный пловец, обманутый ложным покоем и плавностью течения, вдруг попадал в стремнину, и не хватало сил справиться с течением. А скорость течения всё возрастала, вёрткие водовороты закручивали, выворачивая руки, и перехватывало дыхание стремительное погружение в глубину… Я уже не был в состоянии контролировать свои мысли – а они приводили к водопадам боли и ужаса… И не в состоянии я был справиться сам со своими мыслями.
Я боялся их обманчивого плавного безобидного течения, всегда начинаясь с самого простого ясного, влекли они очень быстро к одному и тому же…
Как зарождается мысль? В какой мере я способен контролировать ей зарождение? Я задавал себе эти вопросы, пытаясь обуздать собственные мысли, но чем больше я следил за зарождением мысли, тем больше убеждался, что аналогия с рекой, вероятно, наиболее напоминает мышление. Стою я на берегу широкой реки, по поверхности которой мимо меня медленно проплывают какие-то образы и связанные с ними воспоминания, какие-то из них оставляют меня равнодушным, а другие заставляют следовать за собой, увлекая всё больше и больше. И хотел бы я увидеть человека, способного управлять ходом собственной мысли. Когда представляешь процессы мышления, то начинаешь понимать и важность сосредоточенности.
Ещё мышление можно уподобить разговору в мужской компании, когда разговор, начавшись с любой проблемы, начинает причудливо петлять, следуя за ассоциациями, к самым неожиданным темам, удивляя тем самым и самих собеседников.
А вечером становилось легче, приходила с работы Света, и течение мысли приобретало более управляемый характер. Она каким-то непостижимым образом чувствовала моё состояние лучше меня, всегда в самый необходимый момент прикосновением или словом отвлекая меня от чёрной меланхолии.
Наши отношения со Светой сложились уже давно, ещё с учёбы в университете. Я не могу даже вспомнить, каким образом мы познакомились, ведь она училась на астрофизика, а я на юридическом. Света как-то внезапно и естественно вошла в мою жизнь и стала одним из самых необходимых её элементов, как необходим воздух для дыхания, пока он есть его и не замечаешь. Наверное, именно в таких случаях говорят о найденной второй половине, настолько просто и естественно мы со Светой нашли друг друга.
И сегодня я не решился сам заходить в квартиру и ждал прихода Светы у подъезда. Сидел на скамье, уныло рассматривая асфальт под ногами.
– Женечка, а ведь нас уже ждут.
Со страхом я оторвался от своего занятия и с трудом поднял на её взгляд, сначала вглядевшись в её туфли, затем, поднимая взгляд всё выше, и каждый сантиметр её действовал на меня успокаивающе, светлый плащ, лёгкий шарф, завязанный замысловатым узлом и пытливый взгляд. Но как только наши взгляды встретились, она тут же постаралась придать своему взгляду беззаботное и даже весёлое выражение. Я постарался улыбнуться ей в ответ, поднимаясь и целуя её.
– Кому мы нужны? – постарался и я быть бесшабашным.
– Компания собирается замечательная.– продолжала она: – Гарантирую, что тебе будет интересно. Правда, правда…
- Светочка, в твоём присутствии мне всегда интересно. Правда, правда… подразнил я её.
Моё настроение менялась в её присутствии с потрясающей скоростью, я даже и не пытался понимать, почему это происходит. Кем-то сказано – человека мы уважаем за его достоинства, а вот любим за его недостатки. Странная мысль, но как не странно в ней не мало правды. Но видно Светочка была исключением из этого правила, она – совершенство. Я ей так и говорил, в моменты, когда начинала она высказывать ко мне претензии, что меня, за мои добродетели наградили совершенством – ею, а её, за её грехи, наказали мною.