– Вы считаете, это настолько серьёзно? – голос Арнольда был достаточно озабоченным, что бы понять, что он вполне разделяет мнение Виталия – Много широких и гладких дорог, но к истине ведёт тернистый и трудный путь.– В его словах слышалась печаль.
– И всё-таки, какой прок от беспрерывного развития личности? – Олег прервал рассуждения Арнольда: – Каков предел этому развитию, и есть ли смысл от этого для самого человека?
Виталий вздохнул: – В своё время по этому поводу говорили – «Сие таинство есть». А если желаете более основательного ответа, то представьте себе, что может думать пёс о занятиях своего хозяина? Глядя на шкафы с книгами хозяина?– он потёр озабочено подбородок: – Мы сейчас находимся в положении пса, рассуждающего о занятиях своего хозяина, профессора математики.
Его слова произвели впечатление на притихшую аудиторию, пример с собакой поражал своей наглядностью.
– Да уж, с позиции собаки, человек странное существо…– протянул кто-то задумчиво за столом.
– И поступки человека для нее непостижимы. – заметил Виталий: – Конечно, обидно, воспринимая себя вершиной мироздания, увидеть, что мы настолько далеки от совершенства.
– Но, судя по вашим словам, у человека есть шанс достичь его.– Света стояла за моей спиной и слова её, внезапно раздавшиеся из-за спины, заставили меня вздрогнуть: – Что тогда произойдёт?
За столом воцарила напряжённая тишина, Виталий, задумавшись, пожал плечами: – Тогда, наверное, должно что-то произойти, что-то невероятное, что мы воспримем как чудо.
У меня, его слова вызвали лавину мыслей, которая пронеслась в единый миг, сдирая пелену с глаз – ведь действительно, что-то из ряда вон выходящее уже произошло..!
Часть 2.
БРАТЬЯ.
Глава 21
Зябко ёжась, сунул Саша руки в тёплую глубину карманов куртки. Ритмичный перестук быстрых колёс электрички не мешал мысли. И воспоминания, медленным потоком, влекли его в такое беззаботное совсем ещё недалёкое пошлое. Всего лишь шесть лет прошло с того памятного дня, положившего начало веренице событий, захвативших их, подобно цунами, и влекущих с всё возрастающим ускорением неизвестно куда.
И таким далёкими кажутся эти, совсем ещё недавние, годы бездумных забав и игр, когда меньше всего думаешь о последствиях, когда настроение данной секунды, мига кажется смыслом всего существования.
Легко было в той, уже такой далёкой безответственности, не чувствуя на себе ярма непосильной тяжести ответственности, угрюмой несговорчивости и упорной неотвратимости её, не оставляющей и единого шанса. Злобно-мстительная, не прощает она ни единой неучтенной подробности, и ужесточает с каждым днём,– да что там днём, передёрнул от озноба плечами, каждой секундой свои требования, всё более и более закабаляя необходимостью. Когда цена ошибки начинает непомерно возрастать, наполняя беспокойством и страхом все мысли, все поступки... Когда, малейшая неучтённая деталь, порождает сначала маленькую волну событий. Которые, вместо того, что бы сразу же и успокоиться, вдруг, закручиваются – вокруг чего-то, самого обычного, в чёрном жутком вихре. И уже нет сил справиться с ним, и захватывает, самыми странными событиями, уже тебя самого, швыряя в чёрных своих петлях...
–––––––––––––––––«»–––––––––––––––––––––––
Невозможно вспомнить, когда и с кем из них случилось это впервые, как трудно вспомнить – когда впервые начал дышать, жить... Это было всегда. Напрягая зрение можно было, сквозь мутную пелену действительности, увидеть, какие-то волнующиеся тени за каждым предметом. Тянулись они, теряясь в тёмных глубинах, подобно стеблям водорослей, тающими в тёмной воде.
Поначалу, совсем не глубоко видели они с братом эти стебли, но, увлекали их непонятные законы колебаний этих теней, странная их взаимосвязь. Вскоре они заметили, что, меняя расположение предметов, можно определённым образом влиять на движение стеблеей-теней, вот тогда и начиналось самое интересное, – самое невероятное оборачивалось реальностью.