– Вот именно, а меня это здорово тревожит.– Саша уселся, облокотившись спиной о дерево – По сути, приняв гипотезу, мы начинаем втискивать ощущения, получаемые в момент погружения в её модель...– в Сашином голосе звучала тревога и озабоченность.
– Чепуха, – поднялся Геннадий, отряхивая брюки – У нас другой альтернативы нет. Давай этот базар кончать. – он взглянул на часы – К шести надо домой вернуться.– Генка наглел, когда чувствовал себя неуверенно. С пониманием было явно что-то не так. Саша чувствовал это с всё возрастающей тревогой. Понимание явно отставало от уровня получаемой информации, а это приводило к..?
Что-то смутно начинало проясняться, какое-то воспоминание настоятельно всплывало, ещё непонятое, оно уже тревожило. Так и дикари не понимая окружающего мира, втискивали его в собственные модели. Да нет, дикари и не пытались осмыслить мир, они пользовались отработанным набором штампов – запретами-табу! А вот язычники, эти уже моделировали мир и отношения в нём. Используя в качестве модели прекрасно ими понимаемые отношения внутри семьи. Вот и начал жить их мир как огромная семья, со своим главой – главным божком, и множеством других богов и духов. А с помощью взаимоотношений между всеми этими богами и божками язычники описывали процессы реального мира... Они, создали модель, и начали описывать свои ощущения и весь мир, с помощью этой модели. Саша начал понимать, что приоткрывается очень важная деталь, открывается возможность исследовать сам инструмент познания, ту линейку, с помощью которой человек меряет всё окружающее и самого себя.
Но Геннадий не желал оставаться молчаливым созерцателем:
– В чём дело, тебя что, перемкнуло? Давай начинать самой примитивной логики,– он уже обдумывал проблему времени и намечал путь её исследования: – Попробуем определить время через его функцию в этом мире.– он легонько прихлопнул себя по колену – Что даёт нам время?
С насмешливым интересом Саша взглянул на него, приглашая развивать мысль дальше. Гена пожал плечами:
– Начинай ты, если знаешь, что выполняет время в этом мире?
– Ну, если определять через функцию, а самой функции не знаем, то давай этот фактор вообще исключим. Поставим мыслимый эксперимент – представим, что произойдёт с миром, если исчезнет время?
– Всё застынет?– вопросительно глянул Гена.
– Почему? Это слишком просто. Это ведь не исключит время, а законсервирует его.– Саша задумался – остановит какой-то его миг. Логично?
– Согласен. – оживился Гена – Избавиться от времени, это значить представить себе одновременно существующее и прошлое, и настоящее, и будущее..!
– Это уже ближе.– улыбнулся Саша – Уж ни как не фотография. А к чему приведёт такое положение мир? Частица окажется одновременно везде – и там где была она в прошлом, и там где будет она в будущем...Чувствуешь? – поднял Саша указательный палец.
– Объём её, сама форма её неузнаваемо изменится. Она внезапно вырастит до размеров Вселенной!
– И тут даже говорить нельзя о каких-то линейных размерах – они утрачивают свой смысл!– от возбуждения Гена вскочил на колени.
– Да ведь это мысленный эксперимент. – поморщился Саша досадливо – Распространять его до размеров Вселенной вряд ли корректно, пока лишь видна неопределённость линейных размеров неких элементарных частиц вне времени.– Саша вздохнул – Надо быть осторожными, что б не утонуть в нагромождении допущений, с каждым шагом утрачивающим точность. Вывод пока такой: время это то, что определяет конечные размеры, через линейные величины и вероятности.
– И ещё один вывод,– хитро ухмыльнулся Гена – скорее следствие, что есть такой промежуток, когда времени нет...
– Скорее положение, – задумался Саша – Промежуток, это скорее относится к времени... Ведь какой-то объём у предметов реального мира имеется... А значить, прежде чем время уничтожает прошлое, частицы успевают создать настоящее, своим движением в положении, когда отсутствует время. Создаётся впечатление, что некие частицы осуществляют какое-то, тут о движении говорить нельзя в отсутствии времени, скажем так, – существование. В момент отсутствия времени, эти частицы успевают занять какой-то объём. Потом следует нечто, что мы называет время, и как бы "оголяет" эту частицу, вытирая её траекторию. И вновь возникает промежуток безвременья, за который частица успевает опять приобрести некоторую форму...
Геннадий забегал между деревьями, засунув руки в карманы: