В этом мире привычные предметы неузнаваемо изменялись, и человек, – тело которого представляло собой всего лишь пятнышко-отпечаток на плоскости реального, в этом мире представлял собой уже нечто совершенно иное.
А ведь мы не представляем себе и масштабов того, на что мы смотрим –думал Саша, с благоговением глядя, как прямо перед ним, сцепившиеся тёмно зелёные волокна, вдруг, затрепетали. По ним волнами пронеслось разноцветное сияние, а в месте соприкосновения сформировалась гроздь полипов. Волокна расцепились, приобретая привычную окраску, разорвав гроздь, и унося каждое свою часть.
– Ведь на человека можно смотреть с высокой горы, – думал Саша – А можно рассматривать радужную оболочку его глаза. И в том и в том случае, это будет взгляд на человека, но вид его будет совершенно разным. А что рассматриваем мы, глядя на мир?
Но особенно рассуждать не когда. Саша скользит в переплетениях стеблей, старясь не прикасаться, по возможности, к ним и уж тем более избегая соседства с причудливыми наростами полипов. Никто ни чего на может сказать о последствиях даже малейшего к ним прикосновения, в этом мире всё имеет совершенно иное значение и смысл. Вокруг странный ни с чем несравнимый мир, и Саше надо разобраться в нём, в переплетении его волокон, в петлях, с непонятной периодичностью проскакивающих по волокнам от одного нароста полипов до другого.
В какофонии звуков, окружающих его– Саша знает, что это не звук, нет здесь ни каких звуков и быть не может, – это всего лишь чувства преобразуют непостижимую информацию в подобие звуков, которые Саша и слышит. А разум должен разобраться в ней, понять взаимосвязь с остальной информацией, определить последствия воздействия происходящего на мои интересы, – создать цепочку причинно-следственной связи. В этом и заключается процесс, который мы привыкли называть понятием – понял.
Но, что это, всё тревожнее становятся ноты в какофонии доносящихся со всех сторон звуков. Подсознание чем-то встревожено, что-то ещё не зафиксированное встревожило его.
Саша чувствует, как напрягаются мышцы на спине, сковывая движение... Это тоже сигнал тревоги, Саша пытается замедлить движение, вплетаясь в тени, используемой для этого специально, колоды, чувствует, как поддаются они, спрямляются, всё жестче определяя события...
Вокруг Саши стало значительно светлее, а главное стало гораздо больше простора, – волокна-тени каждого отдельного предмета сплелись в сложные канаты, начался качественный переход. А вот и тоненький светлый лучик древнего зёрнышка запутался в клочковатой структуре, пульсирующей невдалеке, – окончилась путеводная нить. Тысяча лет её неизменности, в этом масштабе уже слишком ничтожна.
Пора возвращаться, в принципе задача выполнена, – достигнут качественный переход, и теперь Саше хорошо видны структуры квантов времени – фактически каждая из этих структур, это какая-то реальность, заключённая в своём кванте времени, если верить начальной гипотезе. Оглянувшись, Саша попытался представить себе всю совокупность этих квантов времени, структур самой разнообразной формы, дёргающихся невпопад и изменяющих цвет в странной зависимости друг от друга. Но это всё ещё предстоит осмыслить...
Но вдруг, что-то изменилось, косой штриховкой что-то пронизало пространство, зависнув на мгновенье серебреными нитями. Что-то произошло, как будто сузилось пространство, стало тяжело дышать, но опять-таки Саша понимал, что здесь, ни о каком дыхании, в привычном понимании, не может быть и речи, как не может быть разговора о наличии самого воздуха. Дыхание здесь всего лишь ощущение чего-то непостижимого, что подсознание пытается представить в привычной для сознания форме дыхания. В этом мире все чувства и ощущения несут уже совершенно иной смысл, понять который ещё предстоит.
Обеспокоенный Саша начал выход, протискиваясь к своей путеводной нити, светлому лучику зёрнышка. Теперь должен он стать тем канатом, что вернёт Сашу в привычную реальность...
Но серебреные нити замутили всё вокруг, ожигая резкой непривычной болью, укрывая окружающее с необычной скоростью мраком.. Пульсирующими толчками возникла боль, пронизав всё тело, погружая всё в багровый туман...
В последнее мгновение перед Сашиными глазами, на какой-то неуловимо короткий миг, раскрылась чёткая и ясная картина – унылый пейзаж серой пустыни с нечёткой линией горизонта, и огромная беспалая лапа-клякса, мчащаяся из-за горизонта и чьи-то злобно-радостные глаза... В следующий миг, с невероятно силой, кто-то безжалостно вырвал воздух у Саши из лёгких, выворачивая их наизнанку...