– Качественный переход...– мелькнула последняя мысль, и мрак окутал всё у него перед глазами.
Гене удалось сорвать свёрку пространства, замыкавшуюся вокруг Саши, и даже опрокинуть свертку на другой объём. Колода, при этом, исчезла бесследно, вероятно, пропал и её след в самой истории. Но на это и был расчёт, такова была её функция и назначение.
А вот Гене тогда досталось самое трудное, страшно представить картину, когда в полуметре от тебя в неимоверном напряжении закручивается пространство, пряча в своих складках бездыханного брата. И в тоже время нельзя отвлекаться – рушатся связи, соединяющие брата с миром, связи, удерживающие его жизнь. И надо, не медля, их восстанавливать и при этом противодействовать чьему-то слепому усердию, наращивающему мощь свёртки пространства.
После срыва свёртки, в течение нескольких ужасных минут, когда, глядя на неподвижное тело брата, ещё окутанное мраком, он кинулся делать искусственное дыхание и закрытый массаж сердца, готовясь вмешаться в "картинку", тянущуюся за сердцем Саши. За его жизненно важными центрами, что бы попробовать оживить их. Ни когда они ещё не пытались вмешиваться в процессы живого организма, но необходимость – главный учитель. А в тот момент Геннадию казалось, что всё кончено – произошло непоправимое... И готов он был уже на всё...
Но постепенно он почувствовал под рукой сначала слабые, потом всё усиливающиеся толчки в груди у Саши, а когда Саша слабо всхлипнул и начал дышать, он оглянулся, не узнавая привычной местности.
Прямо перед ними зияла в земле свежим изломом красной глины, огромная трещина метров восьми шириной, молниеподобным зигзагом тянулась она среди деревьев, пряча края свои в глубине леса. Но самое удивительное было на противоположном её краю – слабо шелестели на лёгком ветру длинными лентами своих светло-зелёных листьев косматые высокие пальмы, возвышающиеся над густым кустарником, пестреющим всевозможными оттенками зелени, от почти чёрного до серебристого. А в кустарнике, направляясь в сторону обрыва, кто-то шумно возился, волнуя вершины, кто-то огромный и неуклюжий...
– Вотю-тю.– от удивления не нашелся, что сказать Саша, пытаясь сесть, опершись спиной о берёзу и морщась при этом от накатывающейся тошноты – Порядка нескольких миллионов тонн.
Покачал с удивлённым восхищением головой – Вот это встрясочка..?
– А что ты думал? – озабоченно наблюдая за колышущимися вершинами кустарников, отмечающих чьё-то неторопливое шумное движение, сказал Геннадий – Пожалуй из третичного периода стряхнуло.
– Думаешь там саблезубый тигр? – пытаясь шутить, слабым голосом спросил Саша.
– Да вряд ли...– протянул Гена, не отрывая взгляда от кустарников: – Он бы, так ломиться, не стал. Просто гадаю, а вдруг из мелового периода? Динозаврик..? А?
Но на противоположный край обрыва вышли мастодонтиха с детёнышем, вызвав небольшой обвал. Испугавшись вызванного обвалом шума, они подались назад, вновь скрываясь в кустах.
– То, то, у биологов радости будет.– вымучено улыбнулся Саша, разглядывая противоположную сторону обрыв. Геннадий уселся, внимательно разглядывая Сашу, и примолк, покусывая стебелёк травы
– Как мусор с половика стряхнуло. Но думаю не надолго. Это скорее складка, а не порыв, и пространство скоро расправится...
– Вот тебе и пространство-время. – вздохнул с сожалением Саша – А рвётся и мнётся, как простая дерюга, только клочья летят. – кивнул он в сторону пальм.
– Что делать будем? – глянул на Сашу внимательно Геннадий – А вдруг не соприкосновение, не складка?
– Не знаю.– утомлённо пожал плечами Саша:
– Но нырять пока не хочу и тебе не советую. Не нравится мне...–попытался улыбнуться, но получившаяся гримаса на улыбку походила мало.
– Кому-то это ещё не нравится.– повернулся на живот Гена – Хотелось бы знать – кому?
Саша с усилием помассировал виски – У меня впечатление, что шёл он навстречу и, кстати, усёк меня раньше, чем я его.
– Думаешь..? – спросил с интересом Гена – Что же нам теперь делать, ведь он может и сюда пожаловать?