- Чем же? - вежливо поддержал беседу я, довольный ревизией собственного носа.
- Тем, что понимаю идиотическую глупость собственных идей. - тяжело вздохнул он: - А вот как только перестану понимать это - превращусь в самого тривиального тирана - уверую в свою непогрешимость... - с неподдельной грустью в голосе добавил он, подозрительно оглядевшись вокруг, добавил: - Боюсь я, Женя, боюсь... - потряс он головой: - Боюсь сдуреть здесь полностью, превратиться в самовлюблённого царька, навеки утонуть в треклятом этом болоте.
Схватив меня за плечо, подтянул ближе и зашептал на ухо, ожигая горячим дыханием: - Вот думаю выбрать моментик и свалить... Знаю я тут одно местечко и с Главарём уже переговорил. - невольно передёрнул он плечами, что-то вспоминая, и испугано обернулся: - Серьёзный мужик...- и тут же прикрыв рот ладонью, скрабезно захихикал, стреляя бегающими глазами по сторонам: - Во... Там житуха... Почище твоей Русалки, и уж не чета Козочке...
Он взгрустнул, усаживаясь на помосте и свешивая ноги вниз: - Только туда так просто, танком не подъедешь, чего-то надо, что бы попасть туда? А вот чего?- почесал он озабоченно свой затылок: - Намекают, мол, с головой должно что-то случится...? Или в голове..? Главарь тот только улыбается... Бры...- передернул Породистый плечами, вспоминая улыбку Главаря: - А подручный, что с ним был, начал было объяснять, да и сам запутался. А, знаешь что? - он рывком спрыгнул с помоста и, схватив меня за руку повлёк за собой в тёмную глубину помещения: - А я тебе чёто покажу!
Ни с чем не сравним был этом наш путь по проходам внутри горы оружия. Шли мы узкими коридорами, со стенами, топорщащимися различными деталями раздавленных машин, оружия, какой-то проволокой, кабелями и тросами. Да и на коридоры эти проходы были похожи так же, как настоящие пещеры с их сталактитами и сталагмитами, поэтому приходилось следовать за Породистым, петляя, вслед за их причудливыми изгибами, подниматься и спускаться, спрыгивать в неглубокие колодцы, перебираясь с уровня на уровень, цепляясь везде за торчащее из стен угловатое железо, и натыкаясь повсюду на обитателей этих коридоров. То они вповалку лежали у стен, где позволяла это ширина этих пещерных проходов. То их храп и сонные стоны доносились из мрака ниш и ответвлений. Толпились они и на стыках коридоров, в царящем сумраке трудно было разглядеть их лица, неясными тенями мелькали они в зловонном, наполненном запахом перегорелого машинного масла и давно немытого жилья воздухе.
Породистый, не обращая на них ни малейшего внимания, бесцеремонно расталкивал, я почти бежал за ним, боясь отстать и потеряться в страшном этом лабиринте, и лишь краем уха улавливая недовольное бурчание, вызываемое толчками и пинками, щедро раздаваемыми Породистым. С пронзительным визгом с усилием открывались медленно под могучим напором Породистого зловещие округлые крышки люков, изредка перегораживающие эти проходы. Проскакивая вслед за Породистым через эти люки, я сначала не уловил смысла белых пятен среди бурых потёков ржавчины на поверхности люков, только потом понял, что вся их поверхность густо изрисована мелом. Внимание моё привлекла чётко наведенная мелом надпись - "Скоро уж, Породистый, обломаем мы тебе рога!".
"Ни чего себе!" - подумал я, карабкаясь за ним по торчащим из стенок обломкам, куда-то вверх. "Не так уж тебя здесь и любят!". Я начал внимательнее приглядываться к надписям и рисункам, а они покрывали, чуть ли не любой гладкий участок стенки, а уж поверхность люков с угрожающе торчащими рогами задвижек, были покрыты им сверху донизу, тут же были и мастерски выполненные рисунки, на которых Породистый весьма выразительно корчился в предсмертных муках. Ни в каком кошмарном сне не возможно увидеть более изуверских пыток, чем те, что терпел Породистый на этих рисунках. С невольным ужасом, остановившись, рассматривал я их.
- Да чего ты там возишься. - Породистый нетерпеливо стучал пятой, остановившись за люком в ожидании меня: - Скорее, чёго ты там увидал?
- Да вот. - я кивнул на поверхность только что пройденного им люка, исписанную проклятьями по его адресу.
- А...- пренебрежительно протянул он, не обращая внимания на надписи и рисунки, увлекая меня за собой по открывшемуся за люком коридору, тускло освещённому желто-красным светом небрежно прицепленных по стене лампочек.
- Нравится?- обернувшись на мгновенье, с гордостью взглянул он на меня: - Уж очень меня порода любит, позволь я им, так только б и делали, что рисовали б меня да достоинства мои описывали.
- Странная у них какая-то любовь.- думал я безо всякого интереса и удивления, разглядывая на разлезшуюся у него на спине толи шинель, толи пальто, из-за въевшейся в каждую её пору грязи, сказать об этом одеянии что ни будь более определённое не представлялось возможным. В прочем, на фоне всех остальных он, в своём заскорузлом рванье, до самых пят, одетом на голое тело, выглядел ещё и франтом.
Вскоре мы вышли, открыв очередной скрипучий люк, в широкую и высокую галерею, выводящую круто вверх, уставленную сплошь рядами, теряющимися в тумане тусклого освещения, новеньких танков, бронеавтомобилей, пушек и прочей военной техники. Вся эта техника, влекомая силой конвейерных цепей, двигалась с грохотом и скрипом из глубины в медленном, но неудержимом стремлении вверх.
Лавируя между конвейерными цепями и огромными непонятными станками, почти бежал я за Породистым, прыжками мчащимся вниз по галерее, которая с глубиной всё увеличивалась в размерах. И вот уже не галерея, а огромный мрачный цех-завод с неправдоподобно низким угрюмым потолком-сводом из груды всё той же передавленной военной техники и стенами, срытыми нагромождением деталей и оборудования, окутанных мрачно-туманным сумраком скверного освещения, погружающего перспективу во мрак.
- Так у вас и промышленность..?- не удержался я от возгласа, подавленный зловещей обстановкой завода-цеха, и муравейной суетой ведущихся работ. С ужасом увидел я, как из медленно ползущего по конвейеру танка, из под груды тел, барахтающихся на нём, вытащили нечто растерзанное, дико верещащее и отбросили в зловонную яму под стеной.
- У нас самая развитая, самая передовая промышленность - подобострастно перекосившись в угодливых поклонах, скрипучим слащавым голосом заговорил, неизвестно откуда появившийся рядом с нами, толстый лысый чёрт с обломанным правым рогом: - Мы производим всё самого высшего качества.
Породистый, при этих словах, свирепо ухмыльнулся и подтвердил зловещим тоном: - Уж это точно, чего хочь сделают. Уже такого наделали...! - покачал он зловеще головой. Однорогий на эти слова смущённо закрутил головой, как будто ему начал жать шею зачем-то подцепленный туда засаленный до нельзя когда-то оранжевый галстук-бабочка. Лицо Породистого перекосила злоба: