-- Так что делать собираешься дальше, Иван?
Удивлённый, я взглянул на неё: - Меня Женей зовут, бабуся.
Она небрежно махнула рукой: - Звиняй, коли не так назвала. Путает бабка старая всех уже давно, все вы для неё на одно лицо.
Я равнодушно пожал плечами, вопрос её в данный момент был для меня слишком сложным, голова гудела от усталости и сытости, и уже не была способна вместить ни какой связной мысли:
-- Выбраться отсюда... - выдал я заветное, тяжело вздохнув.
Она не спускала с меня внимательного взгляда: - А друга свово, начальника, что ж?
- Да где ж его мне найти? Может вы подскажите? - но сказать, что идея поиска Анатолия Ивановича меня вдохновила? Пока всякая моя попытка ему помочь приводила меня к смерти, и Русалка, и Породистый... Встретить ещё кого-то мне уже не хотелось, устал очень. Досадливо поморщившись, она подвинулась ближе:
- Ох, Иван, Иван. Ну и наделал ты делов, а теперь помощи просишь.
На вновь проскочившего Ивана я решил не обращать внимания - вспоминает какого-то старого знакомого, да и пускай, если её это приятно. А вот вопрос о помощи:
- Так чего же я наделал? И кто вы такая? - не удержался у от глупого вопроса, уже угадывая ответ.
- Дураком ты Иван был, дураком и остался. Не хочешь совсем думать. Ужель ещё не признал?
Эге, - подумал я - Да вот она с кем меня путает - с Иванушкой-дурачком. Так судя по фольклору, не таким уж дурачком он оказался, кое-чего добился... И пол царства, по-моему, и царевну...
- Баба-яга я. Узнал не бойсь?
Я невольно замешкался, не с руки было мне как-то, после всего, что сделала она для меня обращаться к ней с этим, ставшим бранной кличкой, именем.
- Узнать-то я вас узнал, да уж больно вы необычная какая-то... Не сколько не соответствуете фольклору...- я смущённо замялся, а она с насмешкой смотрела на меня:
- Как это не соответствую? Этого не понимаю, веду себя так, как привыкла всю жизнь вести.
Почесав за ухом, я хитро улыбнулся: - А как же фольклор? Попытка погубить главного положительного героя Ивана со стороны общепринятого отрицательного героя... А?
Старушка смущённо рассмеялась, по-старушечьи прикрывая подбородок уголком светлого передника: - Ох, уж Иван! Ох, трепач окаянный! Да если бы не моя ему помощь, тут бы ему и гаплык... А ну, вспомни, свой хволклёр, - Вспомни, кто ему клубочки волшебные давал, кто в секреты врагов посвящал? - она пренебрежительно махнула рукой и вздохнула: - И чем он на всё это ответил? Ох, трепло, так трепло... Дурак - одно слово! - подвела итог, затягивая сильнее узел платка, и, поднявшись, направилась к печи: - Давай-ка чай с пирогами пить. - предложила уже совсем другим, домашним тоном: - А меня Амвросиевной называй. Батюшку моего так величали. - Вздохнув, перекрестилась она в угол, впрочем, ни каких икон там не было, висел, как и вдоль остальных стен, маленький очень аккуратный снопик какой-то травы, увязанный в лучших традициях икебаны, наполняя горницу тончайшим букетом ароматов.
Слова её о трепаче Иване заставили меня задуматься, вспоминая все известные сказки, - действительно, во многих из них именно Баба-Яга давала Ивану много советов, определяя все его дальнейшие действия, были правда и другие варианты, в которых образ этот был уже совершенно отрицательным... Но... Задумчиво смотрел я на Амвросиевну, прихлёбывая ароматный чай из глиняной расписной кружки, - странный противоречивый персонаж... Почему оказалась она так оболгана? Что оскорбило людей в её действиях? А если вспомнить родство славянских языков с санскритом? Со столь почитаемой йогой? Яга - йога...Странное созвучие в языках столь совпадающих...
Пироги были начинены неизвестными мне ягодами, и вкусны неописуемо - пышные, свежие, да и чай... Честно говоря, до сих пор чай для меня был - лишь бы сладкий кипяток подкрасить... А здесь у Амвросиевны - я впервые ощутил и оценил аромат и бодрящие свойства этого напитка. Усталость явно отступила, и её туман, в моей голове, несколько рассеялся, и я смог уже заинтересоваться некоторыми обстоятельствами:
- Так что же, Амвросиевна, оболгал вас Иван?
- Да не виноват он, не понял он меня, не смог понять, раз запретила ему что-то делать, значить враг я ему. - пренебрежительно махнула рукой, отпила глоток из чашки, глянула она на меня:
- Не бойсь и ты такое ж скажешь вскоре.
Странное что-то скрывалось за её словами непонятное... И не в словах её было дело, странное тревожное чувство зарождала эта беседа во мне, барахтался я в её деталях, выясняя образ Бабы-Яги, её взаимоотношения с Иваном, а дело было в другом. Что-то другое происходило, как будто получал я, подобно сказочному тому Ивану, какую-то важную информацию от Бабы-Яги, ещё не понимая этого, - какой-то совет, который определит все дальнейшие мои мысли, мои желания и действия, независимо от моего отношения ко всему этому. Она воздействовала на нечто глубинное, что определяет сами мысли и желания, что порождает эмоции, и ощущения... Усталость не позволяла мне немедленно разобраться во всех нюансах происходящего, и только неясным ощущением открытия вызревало всё это время в глубинах сознания.
- А я то причём? - изумился я её словам.
- А то, как же - не причём? Понадобилась бы моя помощь, коли б не причём? - вздохнула она: - Вот так и Ивана выручила, а что в благодарность..? Да Бог с ним...- досадливо поморщилась: - Да разве ж благодарность мне нужна? Сложнее всё.- смотрела она на меня требовательно: - Надеюсь, одумаетесь, дурни-строеросовые. А вам всё одно - из одной смерти вырву, тут же в другую лезете...
Я покровительственно улыбнулся:
- Что поделаешь, бабуся, - "тяжёлое дело растить сыновей!". Жизнь - борьба, и участие в ней обязательно, а победа - барышня капризная...- ухмыльнулся я, откидываясь к стенке.
Собирая со стола, с таким сожалением посмотрела она на меня, что слетела с меня эта не к месту одетая бравада, и заёрзал в смущении я на скамье.
- Глянь-ко на себя - из-за грязи не видно... Задумался бы чего так? А то - борьба... С кем борешься, посмотри, - с жизнью! Так она настолько сильнее тебя, что и борьбы-то твоей не замечает. Эх, дурак, дурак...
Тут я загорячился, много она на себя берёт, а как жить тогда - там, тот Породистый, со своим - очевидным до тошноты, здесь эта с чем-то непонятным: