- Амвросиевна, что-то мудрите вы здорово и непонятно. Что же делать и как жить: - ведь если происходит вокруг тебя что-то, что явно выгодно кому-то, а у тебя ущерб очевидный. Так что же смотреть да поплёвывать - мол, какая там борьба...Что это за примиренчество - не противление злу насилия?
Амвросиевна, прекратив свою уборку, присела к столу:
- Не такая я мудрая, что бы ответить тебе...- начала тихо, разглаживая передник на коленях: - Не умею мудрых речей говорить. Вещая я - вещать могу, предсказывать...И вижу муку твою будущую... - с сожалением взглянула мне в глаза, заражая меня странной тоской, предчувствием беды скорой и неотвратимой, и продолжила: - Не могу объяснить смысл жизни, как жить надо, но знаю, кто борьбой считать её будет - отойдёт... - покачала она головой, не спуская с меня внимательного взгляда, пугая меня странным смыслом, вкладываемым ею в последнее слово.
- А кто знает? - сглотнув судорожно, вставший в горле ком, почему-то шепотом спросил я.
- Мудрец знает и может объяснить. - спокойно сказала Амвросиевна, поднимаясь и принимаясь за уборку - Хочу отвести тебя к нему. Ивана не водила, думала сама справлюсь, ведь очевидно всё... А тебя свожу. Скажет он тебе, а вот поймешь ли что? - с сожалением покачала головой. А мне так захотелось домой, так надоели все эти приключения, весь этот мир леших и чертей, все эти мудрые разговоры:
- Бабуся, вот вы предсказывать можете, скажите, что происходит? Когда домой вернусь я? И вообще - где мы? - уже чуть не плача закончил я, Амвросиевна с сочувствием посмотрела на меня:
- Не в том дело, что есть, что будет... Не поймёшь ты... А я объяснить не могу...- примолкла она, глядя в окно:
- Попали вы с начальником как бы в зеркало, но не простое оно... Не могу объяснить откуда оно, и как появилось оно, не об этом речь... А почему зеркало? Да потому... - медленно с трудом подбирая слова, повторила она: - Как зеркало отражает всё, что поставишь перед ним, и кажется отражение реальностью, так и это подобие его отражает душу человека. - твёрдо взглянула она мне в глаза: - Но настолько это необычно, настолько выходит за рамки восприятия и понимания вашего, человеческого...- досадливо поморщившись, развела она руками: - Как объяснить тебе это понятно, не представляю.- подперев кулаком щеку, задумалась не надолго и продолжила, вдруг осветившись догадкой:
- Представь, заглядываешь ты в тёмную комнату и видишь неясные силуэты, и начинает воображение твоё превращать их в какие-то знакомые образы, - покажется тебе, что в кресле сидит кто-то, а под ним жуткая лягушка, а ещё кто-то у окна прячется... Но включишь ты свет и увидишь у окна оборванную штору, в кресле свёрнутое пальто, а у кресла подушку...Но почему воображение твоё в условиях недостатка информации предпочло представить тебе столь простые предметы опасными и зародило в тебе страх? Это уже другой разговор. - многозначительно подняла она указательный палец: - А сейчас ты в мире совершенно непонятном для тебя и твоего воображения. И воображение твоё начинает наделять его чертами привычного, впрочем, какое ж оно привычное, в том-то и дело, что наделяет оно это необычное именно необычными чертами. Формируя перед сознанием образы заранее воспринимаемые им как невероятные - черти, баба-яга, болото странное... Как ту, чудовищную лягушку, в которую превратило оно столь безобидную подушку посреди тёмной комнаты.
Хоть и хвалилась Амвросиевна отсутствием мудрости, но объяснение её мне показалось уж через щур заумным.
- Ты заглянул в мир своёй души - мир своих ценностей и стремлений, мир этот оказался непостижимым для тебя, укрыто в нём всё сумерками незнания. И кажется тебе - всё вокруг наполнено чудовищами, и видишь ты их в плоти и яве, а, увидев, пугаешься и порождаешь ещё более страшных монстров, и появляются они и набрасываются на тебя... - с печалью смотрела она на меня: - Уже сколько раз погиб ты, если бы не вмешивались в судьбу твою?
- Два...- хрипло отозвался я, слушая её в непонятном трансе. По словам ее, получалось, что убиваю я сам себя, бросаясь на собственное отражение в зеркале.
- Больше.- улыбнулась снисходительно: - Да не ведаешь того. - вдруг поднялась она: - А ну кось, давай-ка спать ложись, а то уж глазами чисто филин типаешь.
Это предложение было для меня весьма кстати, после обеда спать хотелось невероятно, бодрящее действие чая явно закончилось. Пошатываясь, как пьяный, натыкаясь на косяки, я встал и направился за Амвросиевной во двор. Она подвела к небольшой постройке, вплоть до самой крыши увитой растениями с крупными голубыми цветами, похожими на миниатюрные граммофонные трубы. Мелодично скрипнули, открываясь гостеприимно, широкие низкие двери...
- Здесь, на сене спать ложись. - с сожалением, содержащим не малую толику презрения, окинула она взглядом мой когда-то модерный, а сейчас весь в коросте грязи комбинезон: - Уж больно грязен ты, батюшка, не обессудь...
Но мне это было настолько безразлично, где спать - теряя сознание, рухнул я на посланное Амвросиевной по шуршащему душистому сену покрывало.
Глава 13
И приснился мне сон... Странный какой-то, да чего тут ожидать можно было? - думал я, проснувшись в ужасе - Тут ведь кошмар - это норма жизни.
А снилось мне, - будто сидим мы, сотрудники Агентства с семьями в конференц-зале. В связи с каким-то праздником намечена у нас почему-то атеистическая лекция, вот и собрались сотрудники, и полковник на ряд впереди меня с супругой сидит. А лектор, приглашённый по случаю, со своими добровольными помощниками наглядную атеистическую агитацию развешивает на сцене. Народ тихо мнением между собой обменивается, пользуясь паузой, царит в зале, что называется - лёгкое оживление в ожидании лекции, но главным поводом, конечно же, является предвкушение праздничного банкета по завершению лекции.
И вдруг, я вижу, подходят к полковнику лектор со стайкой своих встревоженных помощников, лица у всех удивлённые, если не сказать испуганные, и говорят что-то полковнику. Наклоняюсь я вперёд и слышу:
- Как это - изображение исчезло? - багровеет от возмущения затылок у полковника: - Что вы мелете? Вытер кто или вырвал... Подменил, возможно?
- Да вот сами взгляните, - виновато склоняется к нему лектор и показывает место на каком-то плакате.