Дева-дракон и ученик Тарины переглянулись и поспешили на звук, обнаружив сидящего на бревне и тихо всхлипывающего худенького паренька-полового, держащегося за опухшую и красную щеку. Под носом мальчика была видна впопыхах стертая кровь.
Другой рукой паренек гладил небольшого пушистого кота. Горькие слезы капали на рыжую кошачью шерсть, но кот только успокаивающе терся о руку мальчика, даже не замечая, что его шкурка уже стала мокрой.
“Уррр. Бедола-у-га” - высказался в головах у ребят Охра.
Сердце Заранфарии дрогнуло. Она, как и любой дракон, всегда очень тонко чувствовала любые эмоции других существ, поэтому боль паренька и его обида на весь мир не могли оставить ее равнодушной.
Не сговариваясь, Лаврик и Зара сели по разным сторонам от мальчика. Молодая драконница осторожно прикоснулась к его плечу и тихо-тихо запела себе под нос что-то приятное и успокаивающее.
Половой перестал всхлипывать и поднял голову, с удивлением рассматривая сначала деву-дракона, а затем и ее спутника.
— Вы к-кто? — прохрипел он удивленно и слегка затравленно. — Мне нельзя говорить с посто...посто... с гостями.
— Тебя кто-то обидел? — уточнил Лаврентий осторожно. — Ударил? Это хозяин гостевого дома, да?
Ученик Тарины сжал кулаки и скрипнул зубами. Он ужасно не любил, когда обижают слабых и неспособных дать отпор. Особенно когда это делают взрослые в сторону детей. Это гнусно и мерзко.
— Дядька Лун опять лютовал, — кивнул паренек, вытирая нос рукавом. — Да не виноват я, что ту штуковину десу Турию не отнес. Там кухарка наша руку ошпарила и за лекарем меня отправила, а я...
Из рассказа Марека, так представился Заре и Лаврику мальчик, выходило, что его родной дядя, тан Луний Калета, хозяин гостевого дома крепости Кряж, единственный его родич и формальный опекун, поколотил племянника за то, что тот не успел в нужное время отнести крепостному магу артефакт на подзарядку.
Дядя разозлился, потому что магическая вещица вроде как должна была помогать избавляться от вредителей в подполе, а из-за его неисправности мыши попортили мешки с мукой.
Мальчик пытался оправдаться, а потом и спорить, что мышей в подполе нет, потому что Тушик, тот самый рыжий кот, сидящий сейчас у него на руках, уже давно подавил их всех и регулярно чистит подпол от вредителе и без всяких артефактов.
— Ну на кой там эта штуковина? — всхлипывал паренек. — Да и какая-то она... плохая, холодная. Я это дядьке и сказал, а он...
— Ну-ну, не плачь, Марик. — попытался успокоить паренька Лаврик.
Ученик Тарины понимал, что дядя мальчика был в своем праве опекуна, и ничего с таким жестоким отношением тана Луния к Марику ни он, ни его наставница сделать не могут. К сожалению, закон не запрещал воспитывать и наказывать детей так, как родители или другие родственники будут считать правильным. В детстве и сам Лаврик получал от отца ремня за свои проделки и принимал такое наказание как должное. Хотя ни отец, ни мать никогда не избивали его так сильно, чтобы шла кровь. Конечно, если бы управляющий гостевым домом нанес племяннику какие-то серъезные травмы, мужчину бы могли наказать стражи, а так...
Разум зацепился за то, что мальчик сказал про артефакт. Разумеется, Марик мог и что-то себе напридумывать, но что-то в его словах Лаврентия все же смутило.
— А почему ты решил, что та штуковина “плохая”? — спросил у паренька воспитанник Тарины.
— От нее мурашки по телу, — поежился Марик. — и... жуть берет, когда касаешься, даже через тряпку.
Хотя Лаврений мало что еще знал о таких вещах и о работе с артефактами в целом, путешествие с Тариной кое-чему его научило. Когда они с наставницей обыскивали членов банды Габриза и изучали незаконные артефакты “хозяина”, беря те в руку, парень начинал чувствовать себе прескверно: его мутило, становилось зябко, а кончики пальцев леденели.
Тарина объясняла, что любой одаренный, даже такой слабый, как Лаврик, способен чувствовать исходящие от магических вещиц эманации, в зависимости от того, для каких целей данный артефакт был изготовлен. Если магическая вещь направлена на зло или сделана артефактором с дурными помыслами, например, для блокирование дара, причинения физического вреда или что-то подобного, то другие маги обязательно начинают ощущать это в том числе на физическом уровне.
Обученные одаренные легко “выключали” неприятные ощущения при работе с “нехорошими” артефактами, а вот Лаврентий подобное проделать не мог и никогда уже не сможет.
“Разве может простой артефакт от вредителей вызывать такие странные ощущения?” — подумал воспитанник Тарины. По спине парня при этой внезапно обеспокоившей его мысли почему-то побежали колкие мурашки.
Неужели в расказанной Мариком истории кроется какая-то тайна? Или это просто фантазии их юного собеседника и обида за несправедливое наказание от жестокого дяди?