Я судорожно сглотнула.
- И что же она тебе всё-таки сказала? - не унимался Рио.
- Что мне не повезло попасть между молотом и наковальней... - голос звучал очень тихо и неуверенно. - Сказала, что любит тебя... а ты её... но боишься... то ли себя самого себя, то ли её... - я вздохнула, что сразу же отразилось болью в рёбрах. - Сказала, что прикрываешься мной.
Он молчал, всё ещё рассматривая звёздное небо, а я ждала... Ждала его ответ. Очень хотела услышать, что всё это враньё, что он её никогда не любил, а она просто конченая истеричка, с боевыми наклонностями. Всеми фибрами души я желала, чтобы сейчас он сказал, что я для него важна прежде всего как человек, как девушка. Что дорога ему... Но... Увы. Он молчал, и в этой тишине я поняла, что Ния была права - я просто наивная дура!
Одним большим глотком я осушила свой стакан и, борясь с подступившими слезами, медленно легла и закрыла глаза.
О... как же сейчас я была зла... на Рио, Нию, но в первую очередь, на себя. Собственную наивность и доверчивость. Как могла поверить, что вообще могу что-то значить для Эверио. Прикрытие... Игрушка... Вот и всё.
Сейчас мне больше всего хотелось прыгнуть на мотоцикл и уехать. Подальше от всего этого... от собственных переживаний и глупостей. Туда, где я смогу быть свободной... Туда, где меня никто не тронет и не обидит. Где не нужно ждать подвоха ото всех и вся.
Откинув одеяло, я медленно встала и подошла к шкафу. Вытащив оттуда джинсы и спортивную куртку, кое-как надела их, схватив с полки длинный тонкий шарф, перевязала им голову, и отправилась к выходу.
- И куда ты собралась? - ироничный голос Рио остановил меня возле самой двери. - Тебе нужно лежать.
- Конечно... - мягко ответила я. - Немного посижу в беседке и сразу вернусь, - Рио тут же соскочил с подоконника, намереваясь идти со мной. - Я хочу побыть одна, - с этими словами я захлопнула дверь прямо перед его носом.
Спускаться по ступенькам было просто невыносимо. Каждый шаг отдавался гулкой болью в голове и рёбрах, но я не собиралась останавливаться. Добравшись до аптечки, выпила сразу три таблетки сильного обезболивающего и, схватив ключи, тихо поплелась в гараж.
Да уж, такого безрассудства даже сама от себя не могла ожидать. Но, тем не менее, подобрав старое одеяло, прикрепила его к сидению мотоцикла, и кое-как вскарабкавшись на него, завела двигатель.
Рёв мотора эхом разнёсся в ночной тишине и, накрутив газ, я поспешила покинуть родной двор и умчаться туда, где смогу побыть одна и всё обдумать. Мой поступок - это чистое безумие! Только что на ногах стоять не могла, а уже полезла на мотоцикл. Но... я стойко терпела боль, движимая единственным желанием скрыться от всех, а в первую очередь от Эверио. Прав был Тамир, когда предупреждал меня на счёт своего друга. Но, его ученица оказалась гораздо глупее, чем он думал.
Я быстро ехала по дорогам ночного города, уже зная, куда хочу попасть. И когда последние магазины и кафе с их огромными витринами остались позади, резко прибавила газу и понеслась ещё быстрее. Скоростная езда всегда способствовала просветлению моего мозга, но... сегодня не спасала даже она.
Боль странным образом прошла, отдаваясь лишь при резких движениях. Наверно таблетки, наконец, подействовали. А то я уж было подумала, что это мучение никогда не кончится. Но, она стихла... и только сковывающие движения бинты напоминали, что буквально пару часов назад, я почти не могла самостоятельно передвигаться.
Луна сегодня хоть и не была полной, но прекрасно освещала окрестности своим мягким белым светом, а редкие облака казались странными кораблями, медленно плывущими по небесным просторам. Дорога уходила в горы, и чем выше я поднималась, тем легче становилось на душе. Когда же закончился и старый разбитый асфальт, я остановилась. Бросив мотоцикл здесь, отцепила одеяло и отправилась вверх по тропинке.
Как и ожидалось, поляна оказалась совершенно пустой, без единого признака чьего либо присутствия. Расстелив одеяло, присела на него... и только теперь позволила себе разрыдаться.
Одна... в темноте... в диком лесу... на вершине высоченной горы... вблизи опаснейшего обрыва... наконец, смогла расслабиться. Плакала так, как было необходимо сейчас растерзанной душе. Не оглядываясь на тех, кто может услышать или вздумает жалеть. Под лунным светом... В тишине ночи.