- А... помню. В девятом классе, - проговорила я. - Я ещё никак не хотела в нём учувствовать, а в итоге мы умудрились занять второе место, да и то, потому что первое заняла дочка директрисы со своим страшным танцем живота.
- Ага, тогда ещё вся школа над ней ржала, - поспешила добавить сестрёнка. - А её танец назвали «Перекатыванием жировых масс». А песенку ты тогда классную пела.
- А я и не знал, что ты у нас поёшь, - с хищной улыбочкой проговорил Рио. - Может, исполнишь?
- Нет! - категорично ответила я.
- Тиа... - хитрым голоском проговорил дедушка. - Давай, у нас же с тобой прекрасно получается.
- А если я не помню слов?
- Всё ты помнишь! - ухмыльнулся родственник.
- Не хочу я петь!
- Придётся! - усмехнулся Рио.
- У нас гитары нет...
- Моя лежит в машине, - ответил Дед.
- Я принесу! - воскликнула моя предательница-сестра и, выхватив из дедушкиной ладони ключи, тут же скрылась.
- Да что за непруха? - взвыла я.
- Что тебе стоит спеть? Порадуешь моё старое истосковавшееся сердце... Напомнишь о любимой, - дедушка говорил всё это таким насмешливым голосом, что я улыбнулась.
- Ладно... Но только одну, про шторм, и при условии, что больше вы ко мне с подобными просьбами не пристаёте.
- Хорошо, - дедушка победно улыбнулся.
- Вот, - Настя вернулась с гитарой в чёрном чехле и бережно положила её на диван. - Давай деда, рассказывай дальше.
- В общем, в тот вечер выяснилось, что этой красавице со странностями негде жить, и я не долго думая, пригласил её к себе. С того дня она плотно вошла в мою жизнь, и всего через месяц, мы расписались.
- Вот это ты быстрый! - усмехнулась его младшая внучка. - А жили вы где?
- В старом доме на окраине. Мои родители тогда уехали на заработки на север, и я жил совершенно один... Да тогда вообще всё быстро произошло. Свадьба, беременность... Но в то время главным для меня была она, моя любимая.
- А почему ты сказал, что она странная? - спросила я.
- Да так... Мне всегда казалось, что она гораздо старше меня, хотя утверждала, что это не так... У неё были красивые зелёные глаза, но из-за какой-то непонятной болезни, её зрачок имел вертикально-вытянутую форму.
Я резко закашлялась! Что? Какую форму? Вот же ж прикол! А я-то думала, с чего это вдруг меня называли полукровкой. Вот вам и ответ!
- Тиана, тебе плохо? - заботливо спросил Рио.
- Нет, что ты... Всё замечательно! - ответила я. - Скажи, деда, а куда это чудо-девушка потом делась?
- По официальной версии - утонула во время шторма, - с грустью ответил он. - Она очень любила море и почти каждый день по несколько часов проводила на берегу. И однажды просто не вернулась.
- Ага, Тиана у нас тоже море любит... - поделилась выводами Настя. - А есть фотографии? Очень хотелось бы на неё посмотреть.
- Нет... Она не любила фотографироваться, утверждая, что не хочет чтобы дефект её глаз кто-то запечатлел. Из-за него она почти ни с кем не общалась, подруг не имела, и большую часть времени проводила дома, с нашими мальчиками.
- А как её звали?
- Леония, - ответил дедушка.
Теперь закашлялся Рио.
Ага! Значит его знакомая. Значит, кто-то скоро организует мне встречу с бабушкой! А я на сто процентов уверена, что она жива и здорова. Прекрасно, наконец-то занавес моего происхождения начинает медленно приподниматься.
- Ладно, Тиа, давай уже песню, - проговорил папа, которого эти разговоры немного напрягали.
Дедушка присел на диван и, расчехлив гитару, быстро прошёлся пальцами по её струнам, затем слегка кивнул головой в бок, приглашая меня стать рядом. Пришлось повиноваться.
Заиграли первые аккорды знакомой с детства мелодии, слова которой я прекрасно помнила. Лёгкая но очень эмоциональная музыка быстро настроило меня на нужный лад, заставляя сосредоточиться. Я закрыла глаза и запела... Песня была бодрая, отрывистая и очень эмоциональная:
Ты в темноте сидишь одна,
Взирая в ночь пустынным взглядом.
Души разбитая стена
Корявой тенью лежит рядом.
Сердце уставшее молчит
И неподвижно твоё тело...
Зря попыталась приручить...
Как глупо было это делать...
Глаза закрыть и снова он:
Гордый, порывистый, красивый...
Как будто самый сладкий сон...
Как удержать? Хотя бы силой!
Лишь голос внутренний кричит,
Чтоб, наконец, понять сумела:
«Нельзя такого приручить!
Поверь, его не переделать!»
Дедушка заиграл громкий проигрыш, а я обвела взглядом собравшихся за столом. Мама и папа, умилённо слушали, как, впрочем, и всегда. Им обоим очень нравилось, как играет дедушка, к тому же эта песня у моего отца плотно ассоциировалась с детством и мамой, которую он почти не помнил... Настя, задумчиво уставилась на меня, но в этот момент её сознание блуждало где-то не здесь. Для неё это сочетание звуков всегда было чем-то завораживающим и наталкивающим на размышления. Рио был бледен как полотно, и с каким-то диким блеском в глазах смотрел на Нию. А она сидела, скромно сложив руки на столе и опустив глаза.