Эта пара артефактов, правда, стоила очень дорого и изготовить их мог далеко не каждый маг, поэтому эти артефакты ценили и использовали лишь в том случае, если произошла реальная беда.
Нам эти артефакты передали два дня назад. Кто бы мог подумать, что он понадобится так скоро.
— Что за группа, Дерек?
Оборотень молчал, виновато отводя глаза.
— Дерек? Дерек, что за группа отправилась на патруль и не пришла?!
— Это была смешанная группа. Ребята набирались из нескольких групп. Мои, к счастью, не пошли, а вот…
— Кто? — хриплым голосом спросила я, прижимая ладонь к горлу. На мгновение показалось, что я не могу дышать.
Дерек вновь отвел глаза, и мне безумно сильно захотелось в это мгновение ударить его чем-нибудь тяжелым.
— Кто, Дерек? Кто из моих?
— Все, Андр. Вся твоя группа.
Глава 18
Жестокие правила военного времени диктуют свои условия.
Они не собирались отправляться спасать ребят. Никто не собирался.
Нам об этом говорили, когда мы только прибыли — о том, что если с нами что-то произойдет, то вряд ли кто-то придет спасать нас. Слишком уж это… нерационально. Да и обычно когда о произошедшем узнавали командиры, спасать было уже некого. Твари не отпускали своих жертв.
Так что никто не готовил спасательную группу. Но было решено, что завтра усиленный отряд пройдет по тому пути, что был запланирован.
Умом я понимала, что отправлять несколько отрядов на поиски ребят нерационально. Никто, за исключением нескольких человек, не сомневался в том, что отряд нарвался на тварей. И, если это было действительно так, то спешить действительно было уже некуда — эти чудовища на самом деле никогда добровольно не отпустят свою жертву.
Вот только понимать и принимать — это разные вещи.
И я никак не могла принять того, что я осталась одна. Что никто не пойдет искать и спасать отряд, в который входят мои парни.
Когда Дерек сообщил мне о том, что мои ребята попали в беду и их отряд использовал сигнал, на меня напал ступор. Что-то во мне отчаянно пыталось сопротивляться, что-то не хотело в это верить…
Только в этот момент поняла, насколько все это глупо. Все эти обиды, недомолвки, ссоры — все это такая ерунда по сравнению с тем, что может произойти сейчас.
Я просто могу их потерять. Потерять их всех.
Все обиды испарились, и осталась только тревога. Страх, что сжимал внутренности и мешал сделать нормальный вздох. Паника, что затмевала разум. И боль, боль от осознания того, что я больше могу их не увидеть в живых.
Мне нужно было к ним, мне нужно было их спасти. Я просто не могла оставаться в лагере после этого. Просто не могла делать вид, что ничего не произошло, зная, что сейчас у меня еще есть шанс спасти хоть кого-то. И что этот шанс с каждой минутой становится все меньше.
Они единственные, кто есть у меня в этом мире. Они… они стали моей семьей. И ради их спасения я готова зубами вырвать глотки всем тварям. Вот только я каким-то своим внутреннем чутьем чувствовала, что это не нападение тварей.
Возможно, это ловушка. Я бы даже не удивилась, если таким способом кто-то пытается вытянуть меня. Наоборот, уж слишком все совпало — мое появление и уничтожение прорыва, этот допрос и нападение на парней. С другой стороны, была еще одна версия — возможно, на ребят напали те, кто до этого покушался на нашу группу. Ведь никто так ничего не выяснил о том нападении. И об артефакте, что оставили нападавшие — ни слова. Так что за нападением мог стоять кто-то спланировал ту засаду. Или же, возможно, за всем этим стоит кто-то, о ком я даже не подозреваю?
Вариантов было много. И я лично собиралась проверить, какое из моих предположений — верно.
Вот только была одна небольшая проблема — никто не собирался давать мне разрешение на эту безумную авантюру…
— Нет.
— Я пойду, — твердо заявляю я, — даже если мне придется идти одному. Нужно будет — один пойду, уж поверьте. И без чьего-либо разрешения.
— Ты хоть понимаешь, что тебе там не место? Тебя только сегодня выпустили, твой организм еще не пришел в норму после отравления. И это не говоря еще об истощении, которое ты заработал до этого.
— Я в порядке. Поймите, там мои ребята, понимаете, мои.
— Там не только ваши парни, позвольте заметить, мирсэ Андр. Нам очень жаль, что все так складывается, но мы ничего не можем сделать.
— Дайте мне разрешение. Послушайте, — тихо говорю я, — там вся моя группа. И мы не знаем, что там произошло. Не факт, что это твари напади на парней. Вполне возможно, это кто-то из тех, кто напал несколькими днями ранее на мою группу. И я должен это выяснить. Мои парни… они лучшие, понимаете? И если ребята подали сигнал, то они могли оставить и еще какой-нибудь знак.… Поймите, никто не знает их лучше, чем я. Я просто не прощу себе, если я останусь в лагере. Да и не собираюсь я это делать.
— Нет, мирсэ Андр. Все уже решено — мы не можем никем больше рисковать. И мы приказываем вам оставаться в лагере до тех пор, пока не поступит другое распоряжение.
— Я все равно уйду, — упрямо говорю я, надеясь, что мне удастся переубедить этих мредовых сыновей, — поэтому давайте не будем создавать проблем. Прошу, просто выпишите мне это мредово разрешение.
— Нет, мирсэ Андр, мы все уже сказали. А если вы попытаетесь уйти из лагеря… Вы должны знать, чем для вас грозит нарушение приказа.
Знаю. Отчисление из Академии — лишь начало. Я больше не смогу работать на государственной службе. Более того, они будут иметь полное право ограничить мою свободу на несколько лет. Или отправить меня в один из лагерей, где отбывают наказание преступники. И, при всем при этом я должна буду помимо оплаты за обучение выплатить еще и штраф.
Я оказалась в тупике.
Моя жизнь и мое благополучие или спасение парней?
Вот только выбора особого у меня и не было.
Мое благополучие? О чем вы? Я не знаю, выживу ли я после закрытия еще одного прорыва, а вы тут о благополучии. Я трезво оцениваю свои шансы и понимаю, что вероятность того, что я не переживу эту войну очень высока. Поэтому не было у меня особого выбора. Я все для себя уже решила.
Ну а если я выживу… Когда переживу все это, тогда и буду решать, что делать. И, возможно, Андру придется исчезнуть немного раньше, чем я планировала.
— Не стоит, мирсэ Андр. Мы понимаем, насколько тяжело терять своих ребят. Поверьте, вам в жизни предстоит еще не раз потерять кого-то близкого. Поэтому вы должны не бездумно принимать такие самоубийственные решения, а жить с этого момента не только за себя, но и за своих друзей.
— Разрешите идти? — спросила я, раздумывая над тем, простят ли мне похищение хемилинга?
Идти до того места, где, предположительно, на парней напали, было далеко. К тому же, боюсь, если я решу добираться до места на своих двоих, меня очень быстро догонят, поймают и вернут. А возвращаться я, увы, не планировала — не после того, как нарушу приказ.
Решение о побеге мне с каждой минутой нравилось все больше. Ведь, если подумать, что меня держит здесь? Бумаги, которые выдадут после окончания Академии? Боюсь, воспользоваться им мне удастся — я все равно сначала собиралась отработать долг на службе у месса Росвела, а ему этот документ ни к чему — он и так прекрасно знает о том, где я обучалась. А уж после этого я стану другим человеком и воспользоваться бумагами не выйдет — кто поверит в то, что лучшую Академию для высококлассных воинов окончила девушка? Да меня тут же найдут и прижмут к стенке. А это определенно не то, чего я хочу.
Так что нет, вовсе не бумаги меня здесь держали. Жаль, конечно, что я не получу подтверждение об окончании Академии, но это не смертельно, так что смогу пережить.