-Здравствуйте , ваше темнейшество,- с насмешкой произнес женский голос, узнала сразу.
Опердась о морозную землю руками, принимая попытки подняться, получалось сложно, шатало ужасно, дышать тоже становилось трудно. А я видела только самодовольную вампиршу клана Круир.
-Сарина,- зашипела я.
Она стала медленно приближаться, смакуя каждый свой шаг, к своей только ей ведамой цели. Теперь убедилась в истине изменника. Так как наводился порядок в мире оборотней, упустила из виду эту стерву. А времени ей хватило.
-Ты же хотела меня видеть, прости задержалась,- тихо смеясь, заговорила она, не отрывая от меня своих алчных глаз.
Да, уже осознала, она как и тот предатель, желает только одного, власти.
Мне удалось встать на ноги, пыталась удерживать равновесие. Похоже она решила мне в этом помочь, схватила за горло, начала медленно сдавливать, у меня даже не было сил на сопротивление. Вот так наверное и суждено было закончиться моей жизни, но как не хочется умирать. Хочу жить и о богиня, я хочу жить счастливо. В глазах виднелась только тьма, не видя уже даже лица убийцы. Надежда покинула меня.
Как вдруг меня отшвырнуло, услышала хрип, а когда зрение вернулось, увидела огромного черного волка, пасть которого была в крови, а недалеко от него валялась голова вампирши, ее тело было под его лапами. На лице не состоявшейся убийцы, застыл ужас осознания. Миг и возле меня присел обнаженный мужчина, лицо которого было покрыто свежей кровью мятежницы. Он осторожно обнял, придерживая, а меня сотрясло от боли, ведь артефакт все сильнее и стремительнее тянул мою нить жизни к себе. Из глаз прыснули слезы.
-Прости,- шепчу.
-Что произошло? Потерпи, я доставлю тебя в больницу,- подымает меня на руках, стремясь ускорять шаги.
-Нет смысла, я провенилась артефакту…,-кашель с привкусом собственной крови,-но…она…ты увидешь…,- теряю себя, погружаясь в тьму, ощущая как с глаза покатилась слеза, а так хотелось жить и быть счастливой, сил не осталось открыться ему.
Рэнулф
-…ты увидешь…,- она обмякла в моих руках, пытался трясти, молил открыть глаза, а когда ощутил, что жизнь и правда уходит из нее, то испугался как никогда. Без нее жизнь мне просто не нужна.
-Нееееет,- кричу я, не хочу осозновать, что она безвольной куклой лежит в моих руках.
Не знаю сколько просидел, обнимая ее, зарываясь в шею, молясь лунной богине, прося вернуть мне ее. Кто-то пытался подойти, но звериным рыком не давал возможности, и на несколько метров приблизиться, моя, не отдам.
-Рэнулф,- тон, которому не когда не мог противиться, голос отца.
Подымаю свой взгляд на него, смотрю пустыми глазами. Нет ее, значит нет меня.
-Возьми себя в руки, в первую очередь ты вожак, альфа, который объеденил столько стай. На тебе огромная ответственность за их жизни.
Его голос как подщетчина, отрезвляет, давая снова нырнуть в реальность. Встаю, крепко держа ее, моя душа, она погибла с ней.
Я двинулся в сторону озера, пару десятков минут, и я стою, смотря на озеро, над которым сияет, полный диск луны. И столько счастливых мгновений проносится связаных с ней. Наша первая беседа и признание ее мной и зверем. Но выныриваю в настоящее, ощущая от счастливых мгновений только привкус тягучей патокой боли.
-За что? Чем я провинился? Почему ее забрали у меня?,- шепчу, смотря на светило ночи.
Вот только никто не дает мне ответа, а я продолжаю свой шаг, далеко идя дальше, вглубь леса, но не к поселению. Ночь стала в моменты тихой и зловещей, не было слышно ни звука, словно все в этом мире вымерло. Хотя нет, был слышен только звук хруста снега под моими ногами. Стоило отодвинуть припорошеную ветку дерева, вышел к месту, к которому приходили оборотни, чтобы проститься с теми, кто покинул их. Только здесь я был не один, вся стая собралась по краю, даже не шевелясь и почти не дыша. А я двинулся вперед.
Подошел к каменному алтарю, кладя свою пару, на холодный, гладкий камень, долга не мог убрать руки, это значило бы, что конец. Заставил себя, скрипя зубами.
-Прости, не уберег, слишком сильно любил, позволил тебе решать и следовать пути, но должен был не отпустить, никогда не прощу себя.
Медленно стал отходить, к ней стали приближаться оборотни с трех сторон, от меня, они несли в чаше огонь, в мою сторону двинулся отец, с такой же чашой, передавая ее мне. Принял дрожащими руками, медленно ступая, чтобы проститься.