– Выйти замуж – за вас? Ни за что на свете! Даже ради спасения жизни, даже чтобы избавиться от пытки!
Голос Евы был полон гнева. Она вскочила на ноги, глаза ее гневно горели, щеки раскраснелись. Я спокойно встретил взгляд Сатаны.
– Разве я упоминал брак? – вежливо спросил я.
Как я и думал, он принял самую дурную интерпретацию моих слов. Угроза и подозрение исчезли так же быстро, как появились. Да, он принял худшую интерпретацию – но не Ева.
– Сатана. – Она топнула и отбросила от себя стул с такой силой, что он полетел набок. – Сатана, у меня тоже есть вопрос. Если я поднимусь по ступеням, вы позволите мне поступить с этим человеком, как я захочу?
Сатана переводил взгляд с нее на меня. Очевидно, ситуация его развлекала. Голубые глаза сверкнули; когда он заговорил, в голосе звучали успокаивающие нотки.
– Вам обоим я должен сказать – нет. Нет вам, Ева, потому что Джеймс Киркхем принял мой вызов. В этом случае я уже не могу отказаться. Если он проиграет мне одну службу или целый год, я обязан защищать его. Я обязан предоставить ему другие возможности, если он захочет. Но, Ева, если он откажется играть... что ж, тогда спросите меня еще раз.
Он помолчал и посмотрел на меня. Я не сомневался в значении его взгляда.
– Нет и вам, Джеймс Киркхем, – сказал он, – потому что все, что я говорил Еве о вашем положении, может быть применено к ней. У нее тоже есть свое право на игру. Но, – голос его утратил доброжелательность и стал угрожающим, – есть еще одна причина. Я выбрал для Евы высочайшее назначение. Если она его выполнит... она будет вне досягаемости любого человека. Не выполнит...
Он не закончил; только взглянул на нее немигающими, горящими глазами. Я видел, как кровь отхлынула от ее щек, глаза опустились. Послышался резкий треск и звон стекла. Консардайн держал в руке тяжелый кубок толстого хрусталя; сжав руку, он смял его, будто кубок был из тонкой бумаги. Он сунул руку в карман, но я успел заметить на ней кровь. Глаза Сатаны непроницаемо устремились к нему.
– Сила, подобная вашей, Консардайн, – заметил он, – часто опасна для ее обладателя.
– Даю слово, Сатана, – с сожалением ответил Консардайн, – я размечтался, и мне показалось, что в руках у меня шея.
– Я бы сказал, что это предупреждение... – спокойно произнес Сатана, – оставить эту шею в покое.
– У меня нет выбора, – рассмеялся Консардайн, – поскольку это шея моего старого врага, которого уже десять лет нет в живых.
Сатана еще одно-два мгновения изучал его, но без дальнейших комментариев. Затем повернулся ко мне.
– Вы приняли решение, – сказал он. – Когда вы хотите подняться на ступени?
– В любое время, – ответил я. – Чем скорее, тем лучше. Прямо сейчас, если это возможно. Я чувствую, что мне везет.
– Консардайн, подготовьте храм, – распорядился Сатана. – Ева, попросите тех, кто есть в доме, собраться через полчаса.
Он смотрел им вслед. Девушка вышла через стену, ни разу не оглянувшись, Консардайн – через дверь, ведущую в прихожую. Несколько долгих минут Сатана сидел молча, разглядывая меня. Я спокойно курил, ожидая, пока он заговорит.
– Джеймс Киркхем, – сказал он наконец, – я говорил вам, что вы мне нравитесь. Все, что я с тех пор в вас увидел, нравится мне еще больше. Но должен предупредить вас. Не допускайте, чтобы досада или чувство неприязни, которое вы испытываете к Еве Демерест, стали бы причиной хоть малейшего вреда для нее. Вы не такой человек, которому следует угрожать, но... обратите внимание на это предупреждение.
– Я о ней и не думаю, Сатана, – ответил я. – Но признаюсь, меня интересует, какое высокое предназначение ей уготовано.
– Высочайшая судьба. – Снова в его голосе звучала неотвратимость. – Высшая честь, которая может выпасть на долю женщины. Я расскажу вам, Джеймс Киркхем, чтобы вы поняли всю серьезность моего предупреждения. Раньше или позже я вынужден буду посетить свой другой мир. Когда это время придет, этот мир я передам своему сыну и наследнику, и матерью его будет – Ева!
Глава 9
Считаю одним из своих величайших достижений то, что воспринял это адское провозглашение с абсолютным внешним спокойствием. Конечно, я был подготовлен. Несмотря на кипевшие во мне гнев и ненависть, я умудрился поднять бокал, рука моя при этом не дрожала, а в голосе звучали лишь естественное удивление и интерес.
– Действительно, высокая честь, сэр, – сказал я. – Вы простите меня, если я выскажу некоторое недоумение по поводу вашего выбора. Я думаю, для вас какая-нибудь императрица, по крайней мере, особа королевской крови...
– Нет-нет, – прервал он меня, но я видел, что лесть он проглотил, – вы не знаете эту девушку. Пристрастность вас ослепила. Ева так же совершенна, как те шедевры, что окружают меня. Ее красота сочетается с интеллектом. У нее есть смелость и индивидуальность. А если какие-то другие качества, которые желательны в моем сыне, в ней отсутствуют, я сумею их дать. Он будет – мой сын. Его воспитание будет в моих руках. Он будет таков, каким я его сделаю.
– Сын Сатаны! – сказал я.
– Собственный сын Сатаны! – В его глазах сверкнуло пламя. – Мой истинный сын, Джеймс Киркхем!
– Вы понимаете, – продолжал он, – что здесь нет ничего вроде так называемой... любви. Какая-то эмоция, но только такая, какие вызывают во мне подлинно прекрасные вещи. В сущности это исключительно вопрос селективного отбора: у меня эта мысль возникла давно, но в предыдущих отобранных образцах мне... не везло.