- В Альфхейм потянулись беженцы. – Рассказывал он за ужином. – В Свартхейме стали бороться за чистоту крови. Притеснять нордов и полукровок. Будто не понимают, что чистой крови почти и не осталось. Все давно перемешались между собой. За столько-то времени. Участились нападения на имения и убийство херсиров. Лозунг тот же. Но понятно, что это соседи стали решать споры с помощью силы. Особо усердствуют новые херсиры, получившие наделы в последние лет двадцать, после военной реформы Коткаса. Ну и чернь распоясалась, куда же без этого. Господа дерутся, крестьяне убегают в леса. Нередко перед этим пустив херсиру «красного петуха». (Пустить «красного петуха» – устроить поджог). Кто будет по весне пахать и сеять, понятия не имею.
Из Асгарда прибыл Асбранд Свенссон с женой. Они заезжали в Алинар на погребение отца и матери.
Освальд с Винсентом раскручивали спираль заговора, который затронул и должностных лиц и херсиров Мидгарда. Не в таком количестве, как в Свартхейме, но недовольные были. Или жадные. Или глупые. Теперь пришла пора платить по счетам.
Глава 57. Нет!
Прошел месяц, и стало чуть полегче. Илану больше не будили среди ночи, когда какой-нибудь пациент решал прогуляться за Грань.
Освальд все чаще ночевал дома, а не в дороге или в гестирии или в ставке. Они смогли выдохнуть и понять, что до судорог в кончиках пальцев соскучились друг за другом.
Было так уютно сидеть у камина, смотреть на огонь и молчать… И Лана вдруг всем своим существом почувствовала, что не может потерять это ощущение тепла и уюта, не может потерять этого мужчину.
Она поднялась, взглянула на Освальда и сказала:
- Приглашаю тебя в свою спальню, муж мой, - и протянула ему руку.
Он с недоумением посмотрел на нее:
- Зачем?
Илана хмыкнула:
- Более глупый вопрос трудно придумать, - и взяла его за руку.
- Но разве сегодня день благоприятный для зачатия? – И вот понимал Освальд, что несет что-то не то, но чувства так перемешались, что он не мог с ними совладать. Растерянность, радость, сомнение, любовь, неверие, даже страх… Да, он боялся, что все не так понял, и что, если понял все так, то сделает что-то….
Его терзания прекратил короткий ответ:
- Нет!
Все мысли вылетели из головы. Неверяще переспросил:
- Нет?
Илана улыбнулась еще шире и подтвердила:
- Нет!
Он потряс головой: у него помутнение рассудка! Она ведь не могла сказать то, что сказала. Или могла? Посмотрел на ее пальчики в своей ладони, погладил их большим пальцем и задумчиво протянул:
- Не-е-ет…
Еще раз тряхнул головой и впился взглядом в ее глаза. О! Это надо было видеть. На самом донышке вспыхнули искорки и разгорались, медленно, но верно, освещая лицо Освальда счастьем.
Он притянул ее к себе ближе, подхватил за талию, поднял, заглянул в глаза снизу вверх:
- Нет?
Она молча кивнула. Он закружил ее по комнате, осыпая поцелуями… ну, собственно, живот и на каждый повторял:
- Нет, нет, нет….
А она зарылась руками в его волосы и смеялась.
Как они оказались в спальне, как-то прошло мимо ее сознания. Вот он кружит ее, а вот они уже на кровати, и он медленно раздевает ее, обцеловывая каждый, отвоеванный у одежды, кусочек.
Вот их губы встречаются, и она наслаждается его умопомрачительным вкусом. Вот он внутри нее и нет ни боли, ни дискомфорта, только волнами накатывающее блаженство. Вот, наконец, взрыв и она как будто теряет сознание, но тут же, не открывая глаз чувствует, как ее обнимают надежные руки, как к макушке, уже привычно, прижимаются губы и ласково шепчут:
- Надо же, нет…
Она вновь смеется и засыпает, и просыпается от поцелуев и все повторяется… И не раз…
Очередной раз она проснулась от крика служанки:
- Завтрак для ар-леди.
Самой Каисы видно не было, зато она утонула в сияющих глазах Освальда:
-Доброе утро, счастье моё, - промурлыкал он, - желаете второй тур?
Она спряталась под одеяло с головой и простонала:
- О, нет…
Освальд чуть отодвинул одеяло с одного ее глаза, поиграл бровями и спросил: