Биргит больше времени проводила с Иланой, как ее приближенная. Да, Илана потихоньку присматривала себе женщин в свиту, куда со временем планировала ввести Катию и Эйху.
Мина заменила погибшую хохотушку Мэрит. Олаф набирал новых берсерков, устраивая жесткий отбор.
Что оставалось неизменным - по утрам Каиса расчесывала и укладывала волосы Иланы. Это был их маленький ритуал. Служанка рассказывала последние новости, настроения, надежды… Вроде бы пустая болтовня, но она настраивала на деловой лад и помогала включиться в рабочий ритм.
В один из дней, Илана, рассмеявшись на какое-то замечание Каисы, откинулась назад и прижалась спиной к животу девушки. И застыла, перестав смеяться.
- Каиса? – посмотрела ей в глаза через зеркало.
Видя непонимание на лице служанки, развернулась и положила руки на ее живот:
- Каиса, ты беременна.
Чего никак не ожидала Илана, так это рыданий.
- Каиса, что такое? Ты не хочешь ребенка? Олаф плохо с тобой обращается?
Но не добившись внятного ответа, усадила Каису на свое место, всунув ей в руки стакан с водой, а сама поспешила к выходу и приказала берсеркам позвать Олафа.
Когда спустя время в спальню влетел варанг, Каиса уже пришла в себя и сидела с блаженной улыбкой, обнимая плоский животик.
На встревоженный взгляд Олафа, который заметил зареванную жену, Илана махнула рукой:
- Поздравляю, вы беременны. – И сразу предупредила, - но твоей истерики я не вынесу. Забирай жену, и на сегодня оба свободны.
Но тот ее даже не слышал, упав перед женой на колени и обняв, уткнулся лицом в живот.
Каиса перевела сияющий взгляд на Илану:
- Это все благодаря вам, ар-леди. Мы столько лет женаты, а детьми Богиня не благословила. Олаф был в лекарском крыле, когда вы…, - она замялась, - ну с мужем, когда…
- Я поняла, - Илана уже перестала смущаться, сколько можно? - Что произошло, когда мы с мужем любили друг друга?
- О! – Каиса загадочно улыбнулась.
Олаф тоже оторвался от жены и взглянул на Илану с каким-то озорным блеском в глазах.
- Видите ли, ар-леди, в ту ночь не только вы не спали. Весь замок ходуном ходил. Вы присмотритесь к служанкам. Сдается мне, не только моя съяра (съяра – любимая (норд.) понесла в ту ночь.
***
Что огорчало Илану, так невозможность верховых прогулок. Выпал снег, было очень холодно и в хоспис она теперь ездила в коляске, укутанная как бочонок, да и то не каждый день. Даже по замку перемещалась в меховой телогрейке и мягких полусапожках с овчинным мехом внутри.
И еще раздражало, что лендрманны никак не могли договориться по вопросу Свартхейма. Они заседали в кабинете у Освальда, собирались у Винсента. Продолжали спорить до хрипоты за ужином. За которым, между прочим, присутствовали и дамы. Кроме самой Иланы, рядом с Витольдом сидела Биргит Сувари, рядом с Винсентом Эйха бинт Ульфобани, рядом с Андерсом Йенссоном его жена Юлдуз.
По настоянию Иланы на втором гостевом этаже перестроили покои под малую столовую. Главным достоинством которой, по мнению Иланы, был небольшой размер, позволяющий печи и многочисленным жаровням прогревать воздух. Здесь было гораздо теплее, чем в коридорах, но все равно она чувствовала себя некомфортно. Она хотела сесть перед камином и выкинуть из головы все проблемы. И хотела, чтобы Освальд ее обнимал. Имеет право. Она все-таки его жена. А эти…
- Простите, тигнармены – раздался голос Эйхи, - а чего хотят мятежники?
- Кодумаа вой сурм, - проговорил Воислав Сигурдссон – лендрманн Альфхейма. – Родина или смерть.
- Это, я так понимаю, девиз мятежников. А требования?
- Свобода и независимость.
- Как-то все пафосно и отстраненно. – Заметила Биргит. – А конкретного чего-нибудь требуют?
- Да куда уж конкретнее, - заговорил Винсент, - требуют признать независимость Эстии, якобы захват ее территорий произошел незаконно. Хотят выйти из состава Нордланда. И вернуть им их правителя, Грегора Коткаса, которого, опять же незаконно, мы удерживаем. Как правитель суверенного государства он неподсуден законам другого. Как-то так.