- Кровь остановил, но, надо лежать. Встанет, кровотечение может открыться вновь. Не разговаривать, чтобы восстановились связки. Я оставил настойки, мазь. Утром проверю.
- Но она же целитель, - встрял Винсент, - почему сама себя не излечит?
Лекарь потер ладонью лоб:
- Целители в принципе плохо поддаются самолечению. Так, диагностика, снять легкую боль. Могут заблокировать нервные окончания, чтобы понизить чувствительность. Она, кстати, у целителей в несколько раз выше, чем у обычного человека.
- Это как? - вскинулся Витольд.
- Это так: и боль и удовольствие целители чувствуют намного острее. У них очень низкий болевой порог. – Говоря это Аксель не сводил с меня обвиняющего взгляда. – Их дар заточен на помощь другим, не себе. Думаете Хартия «О целителях» появилась просто так? Не причинение вреда под страхом смерти… - Он вздохнул. – Это мало помогло. Целителей рождается все меньше. В Нордланде за последние сто лет вообще ни одного. На Юге ситуация получше. Там целителей почитают. Их тоже мало, но хоть не вымерли все, как у нас.
- Да, - Винсент задумчиво покрутил в руках стакан, понюхал, но пить не стал, - и в чем причина?
Аксель провел по лицу ладонью, будто сбрасывая усталость:
- В нашей воинственности, наверное. Мы привыкли если не все, то многое решать силой. А целительный дар не терпит принуждения. Его нельзя украсть, передать другому. Целителя невозможно ни к чему принудить. Дар просто исчезнет. У нас не рождается целителей именно потому, что в свое время ярлы очень старались их «развести». Не получилось.
И тут неожиданно в разговор вступил Витольд:
- Наши ученые выдвинули гипотезу о связи целительского дара и прорывов. Они считают, что главная задача целителей не лечение людей, как мы думали, а лечение самого мира. На Юге прорывы редки. У нас же с каждым годом прорывов все больше.
- Может и так, - согласился Винсент, - а может и нет. Все-таки Север намного больше пострадал от катаклизмов.
- И еще из плохого, - вновь заговорил лекарь, - Ар-леди вряд ли скоро оправится от насилия. Ребенка вам, Освальд, она не родит, это точно. Для рождения ребенка, кроме психического и физического здоровья, нужно еще и желание целителя. Не желание выполнить свой долг, а именно желание родить от любимого человека. Только так и никак иначе. Ар-леди три года провела в прифронтовых госпиталях. Вернула от Грани не одну душу. Исцеляла и своих и северян. Но ни разу не подошла к насильнику, так же, как и другие целители. Вы знаете, на войне всякое случалось. Насилие не приветствовалось и противоречило нашим устоям и заветам Богини, но все же случалось. Я не знаю, как они отличали их от других раненых. Просто рассказываю вам факты. Ни одному тяжелораненому насильнику не было оказано помощи. Ни целителем, ни лекарем.
Тут дверь в покои распахнулись и стремительно вошла мама. Я прикрыл глаза и потер переносицу: «Когда уже закончится этот день?»
- Сын, что это за фарс с простыней? Почему так много крови? Илана что, не была девственницей, и ты неудачно порезал руку? Ну и Богиня, с ней, с девственностью. У хиджей (хиджи – население Хиджарского халифата) свои традиции, все всё понимают. Не повесили бы простынь, никто бы и слова не сказал, а теперь только вопросов прибавилось.
Устало глянул и кивнул брату. Он вздохнул и подал матери бумаги. Она фыркнула и стала читать.
- Все-таки девственница, ну и чудненько. - Потом взялась за второй документ.
- Что за бред! Этого просто не может быть! Что я своего сына не знаю!
Тут отмер Витольд, поднял злое, заплаканное лицо и прокричал:
- Он ее изнасиловал! Твой сын изнасиловал свою жену! Девушку-целителя!
Мать пошатнулась, с ужасом глянула на меня, прошептала враз севшим голосом:
- Не верю! – развернулась и вышла.
- Винсент, повесь свидетельство о девственности, чтобы пресечь подобные разговоры. Лана права, ее репутация не должна пострадать.
- А твоя? – брат подобрался, собираясь спорить.
- Я заслужил. Моя вина, моя ответственность. Не спорь. И давайте уже спать. Завтра будем думать, что делать.
Нехотя, брат взял бумагу и вышел, а я поплелся к кровати.