Фира продолжала плакать и делилась с ней своим горем:
- Я плоснулась, пить хотела, а мамы нет. Посла искать, а они с папой спят. Я будила, будила, а они спят. Устали, навелно. А я пить хочу и кусать. И узе день, пола лаботать, а они спят.
Далия усадила малышку за стол, положила ей каши, которая томилась с вечера в печи, и, разведя огонь, поставила котелок с водой. Нужно заварить травы, судя по всему работы у нее будет много. Растолкла прямо в кружке ягоды клюквы, залила водой и выпила, не чувствуя вкуса. Фире развела в воде малину с медом.
Оставив девочку, пошла в соседний дом. Соседи лежали на кровати без движения. Она потрогала жилку на шее: не билась. Дыхания тоже не было. Да и холодные они были. Трупы. Впервые она позволила себе это страшное слово. Трупы… Не соседи, не друзья… Во второй жилой комнате та же картина, и в третьей.
Большие дома на три-четыре семьи в поселении не редкость. Каждый сам выбирает, как ему лучше. Например, Барди и Нармин, родители Фирузы, выбрали отдельный дом. Нармин южанка, ей так привычнее. И у нее с мужем отдельный дом, но по другой причине. Она лекарка, травница. Ей место для травок и настоек нужно, ну и для их приготовления, конечно.
Двигаясь, как во сне, она пошла по улице, заходя в каждый дом. Везде одно и то же: трупы. Взрослых и детей. В третьем доме нашла мечущегося без сознания Вальда, пятилетнего сына Агвида и Анники. Взяла мальчика на руки и понесла к себе.
Фира так и сидела на кухне, притихшая и испуганная.
Далия занесла мальчика в свою пристройку и положила на лавку, а сама вышла в дом, взяла теплое одеяло, подушку и постелила у стенки, надеясь, что найдет еще живых. После всыпала в кипящий котелок цветки липы, череду и листья смородины. Помешала и отставила настаиваться, в сама вернулась к Фире.
- Фира, мне нужна твоя помощь, - сказала твердо.
- Сто надо делать? – тут же спросила девочка.
- Пойдем, - взяла ее за руку и завела в пристройку.
- Видишь, Вальгарду плохо. Я пойду посмотрю, что в поселении творится, а ты обтирай ему лобик и ручки тряпочкой. Вот в этом ковшике мочи ее, отжимай и обтирай, поняла?
Девчушка кивнула и принялась выполнять немудренный приказ.
В течение следующих часов Далия обходила поселение и сносила к себе больных детей. Выживших взрослых она не нашла. Младенчики тоже не выжили. Двух мальчиков-погодков Магни и Берси она перетащила на повозке для дров. Одиннадцати и двенадцати лет, они были уже слишком крепкими для нее. Она нашла девять живых детей. Еще дважды варила травяной сбор для снятия жара. Притащила еще одеял и подушек из соседних домов.
Далия не чувствовала себя живой. Она двигалась, что-то делала, кем-то руководила, но ничего не чувствовала. Детки приходили в себя. Чем младше, тем быстрее. Вальд очнулся, когда она принесла плачущую Берту.
У Далии тоже был жар и болело все тело, но она была одна взрослая и ей не на кого было переложить свой неподъемный груз. Она не могла оплакать своих родных, у нее просто не было на это ни сил, ни времени. Потом, все потом, сначала найти живых.
Обойдя все дома и собрав всех живых у себя, Далия просто упала рядом с так и не очнувшимися Магни и Берси и то ли потеряла сознание, то ли заснула. Сквозь марево забытья она чувствовала, как ее чем-то поят и обтирают, но очнуться не могла.
В себя пришла, когда в окна во всю светило солнце. Значит следующий день в разгаре.
В пристройке она лежала одна. Рядом сидел девятилетний Рауд с тряпицей в руке.
- Спасибо, что помог, - хрипло пробормотала Далия, - где все?
- Мальки на кухне. Берси нас покормил и ушел. Сказал надо собираться и валить отсюда.
Далия не могла не согласиться. До ближайшего города двое суток конному. С телегой и того больше. До Свартхеймского Храма дольше, им с детьми не дойти. Значит надо идти в Сульнейд. И отправить фьёлей (фьёли – магически выведенные почтовые птицы, быстрые и выносливые) в Хуведстад и Сварту (Сварта - главный город Свартхейма).
Она с трудом села. Тело слушалось плохо. Переведя взгляд на Рауда, застыла. Его глаза… Это было что-то невероятное. Белая радужка переливалась и почти полностью скрывала цвет глаз. На фоне белых ресниц смотрелось страшненько.