Стук в дверь заставил ее подпрыгнуть на месте и крепче стиснуть руки. Увидев входящего Освальда, Илана едва не завизжала, но глубоко вздохнула, крепко зажмурилась и хрипло сказала:
- Лендлорд, напоминаю, что у вас есть полчаса. – Она перевернула песочные часы. – Я отключила нервные окончания, но смею надеяться, вы потратите это время …
Горло перехватило спазмом. Она замолчала и открыла глаза. Освальд так и стоял у двери не шевелясь. Увидев, что она открыла глаза, склонил голову:
- Приветствую сиятельную лордессу Илану бинт Валид, - и двинулся к ней.
Илана напряглась, но он тряхнул узлом, который держал в руках и накинул ей на плечи пуховый палантин. Пока она стояла ошеломленная, он опустился на колени и надел теплые носочки сначала на одну ее ногу, потом на другую и произнес:
- Не стоит меня опасаться. Я вас не трону.
Поднял голову и, оставаясь на коленях, поймал её взгляд:
- Я, Освальд Торджерссон, клянусь в верности Илане бинт Валид. Мой меч - ее меч, мой щит – ее щит, моя жизнь – ее жизнь. Да поможет мне Богиня! - затем быстро поднялся, отступил и сел на пол около двери, согнув одну ногу и вытянув другую.
Илана растерялась. Что ей делать? Она не может принять клятву лендлорда. Он не простой охранник. Это неправильно. Но и отказать… Это оскорбление воину.
Подумав, она тихо произнесла:
- Я принимаю вашу клятву на всё время, пока нахожусь в Нордланде. Да поможет мне Богиня!
Освальд, не меняя позы, махнул рукой на кровать:
- Располагайтесь поудобнее, у нас есть полчаса, чтобы поговорить.
Все также недоверчиво глядя на него, Илана забралась на кровать с ногами и села, облокотившись на изголовье и кутаясь в палантин.
- Аксель разъяснил нам, что наследника вы мне не подарите. Чтобы вы не думали обо мне, я не насильник. Если бы я мог найти слова, я бы объяснил, как жалею о своем поступке, о том, что наговорил, но таких слов нет. Вы вольны уехать в любой момент и Нордланд возьмёт на себя ответственность за разрыв нашего брака. Я воспользовался предоставленным вами доступом в спальню, чтобы поговорить. Только для этого.
Илане нечего было возразить. Она действительно не оставалась с ним наедине. Да что там, она всячески избегала его общества. Они виделись всего несколько раз с момента консумации.
Убедившись, что Илана услышала его и задумалась, Освальд продолжил:
- Я понимаю, что семьи у нас не получится, вы меня не простите, мой браслет, - он махнул головой на ее пустую руку, - не примите. Я хочу, чтобы вы знали, что я осознаю свою вину. Я повел себя недостойно, недопустимо. Я мог бы попытаться оправдаться тем, что был пьян, что меня разъярили репликами о доступных южанках, и это не было бы ложью, но что это изменит.
Он не смотрел на нее, откинув голову на стену и закрыв глаза. Илана смогла рассмотреть его и то, что видела, её озадачило. Скулы заострились, под глазами темные круги, морщинка между бровей стала глубже. Он выглядел осунувшимся, похудевшим и глубоко несчастным.
- Я был очарован вами с первого взгляда. Вы согрели своим присутствием этот замок. Прошу вас, не уезжайте.
Илана вздрогнула, а он открыл глаза и глянул на нее. И это был взгляд приговоренного. Она насмотрелась на такие в госпиталях. Когда человек понимает, что всё, надежды не осталось. Совсем некстати ей вспомнилось, как еще совсем недавно она планировала научить Освальда улыбаться и сделать счастливым. А теперь… Он… переживает? И эта его клятва. Неожиданно.
- Я не трону вас, но прошу погостить в Нордланде, - прервал ее мысли Освальд. - Узнайте северян лучше. Позвольте Витольду иногда общаться с вами. Он принял вас как сестру и сейчас очень переживает. Мы не враги, Илана. Поверьте мне. Не прощайте, но хотя бы примите мои извинения.
Илана молчала. Голова кружилась от полученной информации. Успокоительное наконец начало действовать, палантин согрел заледеневшее тело. Казалось, согрел даже изнутри. Или это слова мужа согрели?