- Или, ты же не вошла в род мужа. – Голос антифы стал вкрадчивым, шелковым. – Он не имеет на тебя прав. (Про себя подумала, что даже если бы и имел, отпустил бы беспрекословно). И добила: - Фуку скучает.
Илана откинулась на кресле и закрыла глаза. Домой… Она может вернуться домой. Война закончена. Она сможет носиться с Фуку по пустыне. Гулять в дворцовых парках среди цветов и фонтанов, а не среди этого кошмара из мхов и болот… Больше не мерзнуть… Много солнца, много света…
- А Ванхейм?
- Ванхейм не твоя забота. Дальше дело за дипломатами и законниками. Ингвар бин Валид лично предупредил Витольда Торджерссона, что с ними будет, если они посмеют причинить тебе вред.
Она с содроганием вспомнила в каком бешенстве был айкон, получив донесение из Хуведстада. Только прямой запрет халифа и домашний арест не дал ему немедленно отправиться на Север и стереть с лица земли обидчиков сестры. Но он поручил это ей. Да, наказание антифа выносит только своим эфочкам. Но возмездие никто не отменял. Тоже справедливое… У нее прямой приказ айкона: Илана должна вернуться домой. Род Торджерссонов должен прекратить свое существование. И Аша его понимала. После смерти матери и жены Илана стала главным сокровищем Ингвара. Его душой и сердцем. Да, она его понимала. Но она прежде всего антифа.
А Илана вспоминала последнюю встречу с мужем в спальне. Его просьбу: «Пожалуйста, не спеши. Я отпущу тебя в любое время по твоему слову. Но прошу, не спеши. Я не прикоснусь к тебе. Просто погости, узнай получше нашу страну. Помоги Акселю. Пообщайся с Витольдом. Прошу, Илана».
И не было в его голосе пренебрежения и ненависти, запомнившихся с первой их ночи. Только горечь и бесконечная усталость. И он не тронул ее, хотя мог. Она сама разрешила. И клятва. Особенно клятва.
Илана опять опустилась на колено перед антифой:
- Я виновата, антифа, и готова принять наказание. Справедливое и заслуженное.
То есть домой она не спешит. Ладно….
Аша положила руку на склоненную голову и произнесла:
- Твое наказание: сближение с мужем! Ты должна принимать его подарки. Можешь не пользоваться и не благодарить, это на твое усмотрение. Но должна принимать и рассматривать. Ты должна проводить с ним не менее часа в день, когда он в Хуведстаде, конечно. Когда и как – на твое усмотрение. Во время трапезы, в суде, на совещаниях, на тренировках, на прогулках. Не важно. Наедине или в толпе. Можешь не говорить с ним, не подходить близко, главное – ты должна видеть и слышать его не менее часа в день. Это понятно?
- Да, антифа.
- Хорошо. Завтра я уеду, но через три месяца вернусь и снова задам тебе вопрос о возвращении домой. Твоя тройка останется с тобой.
- Благодарю, антифа.
Аша не была уверена, что сможет вернуться. Она не выполнила заказ. Вряд ли она переживет гнев айкона. Но на то она и антифа. Справедливость наше всё. А она была уверена, что у этих двоих есть надежда. Слабая, призрачная, но есть. А значит, есть и будущее.
- Я напишу брату письмо, - вдруг сказала Илана.
О, она тоже хорошо знала своего брата.
- Я передам, - сказала Аша и вышла из покоев.
Вечером на торжественном ужине, в самом его конце, Аша объявила о своем отъезде и с ехидством наблюдала, как расслабляются Торджерссоны. Весь ужин им кусок в горло не лез, причем всем троим, что очень Ашу веселило.
- Шунсах останутся с принцессой! – твердо проговорила она.
Но на ее слова не обратили внимания. Освальд был счастлив, что Илана остается и на условия ему было глубоко…. Короче, он был заранее на все согласен.
Винсент вздохнул с облегчением: еще не все потеряно для Севера.
Витольд тоже был рад, пожалуй, не меньше братьев. Он грелся в свете Иланы, ему было интересно с этой еще юной, но уже такой сильной женщиной.
Утром, прощаясь с Ашей на пристани, Илана отдала письмо, обняла ее и шепнула:
- Освальд принес мне клятву служения. Он не тронет меня. Успокой Ингвара.
Аша посмотрела ей в лицо и кивнула.
Да, они обе хорошо знали крутой нрав айкона. Но теперь у Аши появилась надежда пережить их встречу.