Освальд с непониманием смотрел на нее.
- Многим семьям тяжело прокормить калеку, не способного работать. Лечить такого тоже некому. Вот они и приходят сюда, или их привозят. Умирать.
Он не понимал ее возмущения, но явно хотел помочь, успокоить. Ладно, пока хотя бы так.
Спросила хозяйку ключей Аготу, которая отправилась с ними:
- Есть свободные дома человек на 10? Можно больше. Чтобы были расположены рядом.
- Дома есть, лордесса, но не рядом друг с другом. В Храме ищут уединения… - она замолчала, ожидая распоряжений.
- Иса, осмотри. – Та кивнула.
- Ири, обратись к Далии. Пусть готовит обеззараживающие и обезболивающие отвары. – Повернулась к Аготе: - Обеспечьте травницу всем необходимым. – Та кивнула.
- Освальд, направь мужчин копать могилы.
На его недоуменный взгляд пояснила:
- Я осмотрю всех с Акселем. Совсем безнадежных … - сглотнула, - похороним. Нечего длить их мучения. Остальных перенесите на улицу, пока здесь все вымоют или найдут новые дома.
Освальд осторожно взял ее за руку:
- Объяснишь?
- У нас такие госпитали тоже есть. Немного, но есть. Они называются усайд. Это госпиталь для безнадежных больных, в том числе, раненых солдат, где созданы условия, облегчающие их страдания. Они же люди. Если их нельзя излечить, надо помочь умереть без мук.
Освальд задумался. И вдруг сзади раздалось:
- Хоспис. Помощь безнадежным. – Откуда-то появился Витольд. – Я помогу, чем смогу.
Илана улыбнулась ему и сжала руку Освальда.
- За дело. Мы справимся.
Мужчины нашли и установили около дома два больших стола, на которые выносили раненых.
Илана и Аксель осматривали их и распределяли по степени тяжести. В основном это были воины, потерявшие конечности. В раны попала грязь, и они воспалились. Некоторые гнили и выглядели откровенно плохо. Отсюда повышенная температура и вонь. И распределять, собственно, было нечего. Все откровенно плохо выглядят, все тяжелые. Некоторые без сознания, в бреду.
Илана велела развести костры и кипятить на них воду в больших котлах, а затем ошпарить стены и пол в бараках. Драные тюфяки уже выбросили. Мусор и паутину вымели, грязь вымыли. Теперь дома сверкали не только внутри, но и промытыми окошками.
Близился вечер, все валились с ног от усталости. Пять человек получили черные метки (пострадавшие с крайне тяжелыми, несовместимыми с жизнью повреждениями, а также агонизирующие). У них произошло омертвление тканей внутренних органов из-за запущенных ран, и даже целитель не в силах был их спасти. Они гнили заживо, все были без сознания. Было решено дать им яд, дабы не продлевать мучения.
Илана осмотрела последнего солдата, почти рухнула у стола и опустила голову на руки.
Ей на плечи легли мужские руки:
- Устала?
Илана узнала голос Освальда.
- Больных нельзя переносить в чистый дом в таком виде. Надо сначала отмыть, переодеть и прооперировать. А силы на исходе. – Она не подняла головы и голос звучал глухо.
Рядом на стол опустилась кружка с наваристым бульоном.
- Выпей, - сказал Освальд. – Ты весь день ничего не ела. Откуда возьмутся силы. И осмотрись вокруг.
С трудом Илана поняла голову и повернулась, машинально взяв кружку и сделав из нее глоток. Палатки. Большие, походные палатки были повсюду.
- Всех разместили в палатках, – рассказывал ей Освальд, как-то незаметно подняв на руки и куда-то неся. – Дома вымыли и проветрили. Благо тепло сейчас. Новые тюфяки набили травой. Мебельщикам отправлен заказ на кровати.
Пока говорил, дошел до коновязи, поставил Илану на ноги, а как только вскочил на своего Борея, кто-то легко подхватил ее и передал ему в руки. Илана и опомниться не успела, как они уже выезжали с территории Храма.
Освальд снова заговорил. Небось боялся, что Илана начнет возмущаться его самоуправством. Она бы и начала, да сил не было.
- Всех напоили бульоном. За ночь устроят походную баню: шатер с кушетками и чанами с водой. Интенданты подберут одежду – на складах найдется подходящая. К утру прибудут полковые лекари для помощи.
Освальд говорил, пока не обратил внимание на молчание жены. А она, укутанная в его плащ – к ночи похолодало, сладко спала, доверчиво прижавшись к груди.