Илана не понимала, о чем речь. Да, Освальд частенько вез ее на руках по вечерам, да что там, почти каждый день. Очень уж она уставала и выкладывалась. А ее муж шагнул к ней ближе и на ушко проворковал:
- И я же не против носить вас на руках, но что я могу против коня? – и так на нее глянул с веселыми искорками в глазах, что Илана начала что-то подозревать. Но не успели ее подозрения оформиться, как Освальд резко отступил в сторону и она увидела конюха, который под уздцы вел красавицу-кобылу.
Илана забыла, как дышать, а Освальд продолжал:
- Ее зовут Сирокко. Это теперь твоя лошадка. Как и положено. Один человек, одна лошадь, - и заговорщицки ей подмигнул.
Борей Сирокко
Илана сглотнула ком в горле и глянула на Освальда:
- Какая это масть?
- Соловая. Красавица, правда? Борей оценил.
И Илана, наконец, рассмеялась. Дотронулась до руки мужа и серьезно сказала:
- Спасибо тебе и Борею. Я тоже оценила.
Потом погладила нос лошадки, рассказала ей, какая она красавица и умница и как здорово они будут дружить. Скормила ей морковку, которую всегда брала с утра для лошадки и запрыгнула в седло, оттолкнувшись от подставленных рук мужа. Оглянулась и задорно крикнула, пришпоривая лошадь:
- Догоняй!
Они с шунсах ездили в мужских седлах, приспособив юбки, попросту распоров их спереди и сзади, и поддевая кожаные брючки. Так и приличия соблюдены и удобно.
В хосписе, осмотрев больных, Илана обратила внимание, что настроение у них не как у людей, которых смерть обошла стороной, а как у детей, у которых отобрали конфетку.
При осмотре Айварса она спросила:
- Тебя что-то гнетет? Настроение прямо влияет на выздоровление, а ты, как очнулся, мрачный какой-то.
- Ар-леди, мне рассказали, что вы вытащили меня из-за грани… Я благодарен… Но… Посмотрите на меня. Калека… Кому я нужен. Лучше б я сдох, чем жить таким…
К ним прислушивались. Не у одного Айварса такая проблема. Да, вылечить тело трудно, но можно, а попробуй заставить это тело жить полноценной жизнью… Особенно, если оно не считает себя полноценным.
И как ответ на ее молитвы в дверь заглянула Фируза. Илана махнула рукой, подзывая девочку и полюбовавшись на ее сверкающие глазки строго спросила:
- Ты что здесь делаешь, егоза? Далия же оставила вас дома.
Фира печально вздохнула и нехотя ответила:
- Дома скусно.
Илана ахнула:
- Вы все сбежали? – Фира кивнула.
- Где остальные?
В двери бочком протиснулись Берта и Вальгард.
Ну что ж. У нас две проблемы. Пусть они друг друга и решают.
- Так. – Она развернулась к Айварсу. Во-первых, ты нужен себе. А также своей бабушке. Она говорила, ты один у нее остался. Во-вторых, всем вам, получившим раны в боях, будет выплачиваться содержание, которое не даст умереть с голоду. В-третьих, давайте решать проблемы по мере их поступления. Сначала вы все выздоровеете, потом придумаем что-нибудь с передвижением.
Тут заговорил Бранд, зашедший, вероятно, за малышами:
- Мы не можем отрастить ему ноги. Но есть же колеса. Надо подумать, как соединить человека и колеса, чтобы он мог на них передвигаться.
- Ты сегодня за малышней присматривал?
Бранд удрученно кивнул.
Илана прищурилась.
- Воины! – ее голос был громок и тверд. - Эти дети из Мюрквида. Там выжило всего 10 человек, 9 из них дети. Они нашли пристанище в Храме. Есть задача: присмотреть за этими юными дарованиями, пока их опекун – травница Далия готовит вам отвары. Справитесь?
Она чувствовала, как меняется настроение в бараке. На многих лицах проступила неуверенная улыбка.
Тут неожиданно Берта подошла и погладила Айварса по голове. А он даже не дернулся, закрыл глаза и засопел. Заснул.
Берта подняла на Илану взгляд светло-серых, отдающий перламутром, глаз и серьезно сказала:
- Ему плохо. Пусть поспит.