Каиса настояла, чтобы я поела и немного отдохнула, а через два часа началась подготовка.
Мне помогли принять ванну с травяными настоями. Расчесали волосы и уложили в элегантную прическу. Нижняя рубашка нежнейшего шелка приятно льнула к телу. Платье я решила надеть приготовленное мамой мужа: белоснежное, с высоким кружевным воротником-стойкой. Лиф расшит жемчугом, который небольшими треугольниками спускается на кружевные рукава. Несколько пышных, но легких юбок прикрывает верхняя, кружевная.
В зеркале отражается настоящая принцесса! Последний штрих: подвожу глаза и наношу на губы блеск. Голову решаю не покрывать, нужно привыкать к местным порядкам. Каиса укрепляет в волосах диадему.
С леди Вангелией спускаемся в большой пиршественный зал. Мужчины и женщины сидят отдельно, за разными столами. Завтра, после консумации, стол будет один на всех.
С нами сидят жены и дочери ярлов. Со своего места я хорошо могу рассмотреть Освальда. Он опять в традиционной одежде. Хихикаю, вспоминая его признание, что это очень неудобно, но… традиции. Уже то, как он это произнес и закатил глаза, вызвало улыбку.
Глава 4. Консумация. Илана.
Вышла из пиршественного зала в сопровождении леди Вангелии и других женщин, чьи мужчины остались на пиру. Они проводили меня в покои, помогли раздеться, облачили в длинную белую сорочку с длинными рукавами. Ткань была мягкой и приятно соприкасалась с телом.
Женщины шутили и переговаривались между собой. Настроение у всех было приподнятым. Леди Вангелия усадила меня на пуфик перед зеркалом, разобрала прическу, а потом стала расчесывать волосы. Видя, что я нервничаю, она постаралась меня успокоить:
- Не бойся, девочка, наши мужчины знают, как обращаться с женщиной и доставить ей удовольствие. Их этому специально обучают. Расслабься, все будет хорошо.
Она положила расческу на столик и сделала знак женщинам. Они загалдели, стали желать счастливой замужней жизни, ласкового и заботливого мужа, скорейшей тягости… Наконец, все ушли.
Обхватив себя руками за плечи, я прошлась перед кроватью. Огромная белая шкура какого-то зверя не давала босым ступням замерзнуть. Шершавым комочком у сердца никак не хотела растворяться тревога. Глянула на красный цветок, лежащий на столике: не удержалась, сорвала по дороге до покоев. Как-то я уже не была так уверена в своем решении сделать мужу сюрприз и не говорить о девственности…
В коридоре послышался шум: мужские голоса и топот ног. Дверь в покои отворилась, гомон стал громче, потом захлопнулась, отрезав шуточки и пожелания, которыми мужчины провожали жениха. Я напряглась, взяла в руки цветок…
Свидетели с лекарем должны остаться в гостиной. Там на столике приготовлены напитки и легкая закуска. Передернула плечами. Раньше вообще консумация брака лендлорда проводилась публично, ужас!
Дверь открылась, и Освальд зашел в спальню, захлопнув ее за собой. Он был без плаща, наверное, оставил где-то в гостиной. Лицо было хмурым, на ходу расстегнул и небрежно отшвырнул перевязь. Было заметно, что он сильно нетрезв: походка медленная, как будто палуба под ногами качается. При этом он ни на минуту не отвел от меня взгляда и этот взгляд мне не нравился: жадный, нетерпеливый, с каким-то злым прищуром… Я протянула ему цветок:
- Это тебе, Освальд, - выдохнула. Свой статус девственницы я обозначила. (Красный цветок – символ невинности. В Хиджарском халифате обычно девушки в 16-18 лет лишаются девственности специальным ритуалом. Девушка может вручить красный цветок своему избраннику, вместе со своей девственностью. К данному обычаю прибегают крайне редко. После ночи любви избранник свободен в выборе, либо предложить девушке брак, либо обойтись подарком).
Все также нехорошо щурясь, он ухмыльнулся, не отрывая взгляда снял сапоги, стянул через голову тунику, и каким-то неуловимым, плавным движением оказался вплотную ко мне. Не глядя смял цветок, вырвав его у меня из руки и отбросив в сторону. Левой рукой обхватил основание шеи с волосами и наклонившись к моему лицу, обдав алкогольными парами, прорычал:
- Лендлорд Освальд.
Видя мои ошарашенные глаза, хмыкнул, подхватил правой рукой под колени и бросил ничком на кровать. От неожиданности я не успела вдохнуть, а уже оказалась придавлена его огромным телом. Левая рука закрыла мне рот и нижнюю часть лица, плечо придавило к постели. Чуть приподнявшись, он ловко задрал мне сорочку, развел ноги и нащупав вход резким движением вошел на всю длину. Я выгнулась, насколько позволило его тело, обездвижившее меня, и закричала от ослепительной боли, но из горла не вырвалось ни звука. Рука со рта исчезла и подхватила меня под живот, чуть приподняв. Муж продолжал яростно врываться в мое тело, то выходя почти полностью, то опять погружаясь на всю длину, приговаривая при каждом толчке: