- И … Коткаса с женой?
- Пусть понервничают! Это мы знаем, что она мертва. А они пусть поищут. Я отправил письма перед вашим возвращением. Как только собрал всю информацию с мест. Думаю, через две-три недели они будут здесь. Казематы в феншине (феншин – тюрьма) у нас крепкие, там их и разместим до суда.
Агнар откашлялся:
- Нужно уже сейчас что-то решать с управлением. Ясно, что назад они не вернутся, а оставлять надолго херады без лендрманнов – подталкивать знать к смуте.
Винсент кивнул, соглашаясь.
- Я предлагаю в Сварту (Сварта – главный город херада Свартхейм) отправить Витольда. – И пресек возмущенный выдох последнего, - заодно и за Мюрквидом присмотришь. Построишь там научный центр.
Витольд задумался.
Поскольку больше никто не заговорил, Агнар предложил:
- А в Нидавеллире я предлагаю временно, до окончания расследования, поставить Хардгера Каруано – старшего сына Клемента. Нидавеллир наши соседи. Я тоже держу там информаторов. Хардгер не ладит с отцом и постоянно проживает с матерью в ее родовом поместье.
- Так и поступим, - подвел итог Освальд.
- Мы, наверное, пойдем. – Илана поднялась. – Поздно уже. Вы остаетесь?
Освальд кивнул:
- Да, еще много дел. Тебя проводить?
Шунсах фыркнули. Илана улыбнулась:
- Не стоит. Со мной девочки, у входа, наверняка кто-то из берсерков ждет. – Помолчала. – Отправь фьёлей (фьёли – магически выведенные почтовые птицы, быстрые и выносливые) в Хазрат (Хазрат – главный город Ванхейма). Они найдут как передать послание в Гузалгул.
Освальд, не отвечая, легонько ее приобнял и тут же отпустил. И поцелуй в макушку ей, конечно, почудился.
Глава 36. Интермедия. Ульмара.
Началом ее конца, как ни странно, послужило доброе дело. Ее отец, херсир Айво Рюйтель после смерти жены сильно горевал и быстро спустил в тавернах за выпивкой, да игральными костями, почти все имущество, включая добротный дом в городе и поместье – приданое жены. Семья была вынуждена перебраться на хутор и заняться хозяйством.
Ульмара Рюйтель (Коткас)
Ульмаре исполнилось десять, и вся забота об отце и двух младших братьях легла на ее плечи. Ей рано пришлось повзрослеть.
Еще когда была жива мама, отец много времени проводил с Ульмарой в лесу, показывая следы зверей, рассказывая об их повадках и уча ставить силки. Очень уж сына хотел. Впервые он взял ее с собой в лес в шесть лет. Мама бурчала, что девочке не престало, но смирялась, глядя на их счастливые лица.
И вот теперь эта наука, бывшая когда-то развлечением, очень пригодилась. Дичь, что удавалось поймать, разнообразила их скудный рацион.
Пить отец стал меньше, но теперь часами сидел на крыльце, смотря в никуда стеклянными глазами. До детей ему не было никакого дела. Часто Ульмара думала, что ей было бы гораздо легче, если бы отец умер вместе с мамой, но потом гнала от себя эти мысли.
В то утро Ульмара проснулась еще до восхода от неясной тревоги. Ее будто тянуло в лес. Быстро собравшись и оставив братьям на столе по краюхе хлеба и крынку молока, она почти бегом направилась в лес. Зов вел ее все дальше от дома, в охотничьи угодья лендрманна.
Через три часа она вышла к биваку охотников. Несколько палаток стояли полукругом на высоком берегу Свартаны (Свартана – небольшая речка, приток Сварты). Метрах в пяти перед ними находилась походная кухня и поленница дров. Ближе к лесу - загон с лошадьми и вольер для охотничьих собак.
Лошади нервничали, били копытами и мотали головами. Собаки сбились в кучу и скулили. В остальном было тихо. Ульмара не заметила никакого движения, чего не могло быть в лагере охотников ранним утром. Ее бы обязательно обнаружили на подходе. Да и солнце уже встало, тут должно бурлить от приготовлений. Это настораживало.
Ульмара вдохнула поглубже и прошла к ближайшей палатке. Мужчины были мертвы. Сначала она подумала, что они спят. Но слишком уж неподвижны были тела и на окрик никакой реакции не последовало. А когда она, набравшись смелости, зашла внутрь и дотронулась до одного из них, сомнений не осталось. Та же картина предстала и в других палатках.