- Ты думала, поулыбалась, хвостом покрутила и все северяне у твоих ног. Цветочек подарила…Ты просчиталась. Я покажу тебе как любят настоящие мужчины. – Еще несколько фрикций:
- О, ты потекла, маленькая биссалан (биссалан – распутная женщина), любишь пожёстче? - Толчки стали еще яростнее, а шепот перешел на рык:
- Ненавижу южанок, скромных снаружи и распутных внутри. Похотливые твари! - Толкнувшись в последний раз, он излился, отпустил меня, прислонился лбом к моему затылку и втянул воздух. Застыл ненадолго и встал.
Сколько это длилось не знаю. Я плавала в красном мареве боли. В голове пусто, ни одной мысли. Его слова не вызывали эмоционального отклика, фиксируясь, как внешний фон. Наконец тяжесть с меня исчезла. Низ живота горел огнем, я вся была как оголенный нерв. Меня перевернули на спину, убрали с лица волосы:
- Лана…
«Нужно собраться. Лана – это я. Это якорь. Дальше. Боль. Отрешиться от боли… Не позволить никому видеть свою слабость»… Опускаю руку, провожу по мокрым складочкам, а затем по лицу ото лба к подбородку. Сорочку опускают:
- Лана! - Не реагирую. Диагностика… Дар едва теплится. Плохо… Напрягаюсь: так… кровоподтеки на бедрах, ну это понятно, разрывы, еще разрывы, кровотечение… Что с горлом? Спазм голосовых связок. Пытаюсь хотя бы отключить боль, не получается. Прикрываю глаза: «Соберись, тряпка, вокруг враги. Борись за себя! Ты эфа! Чему тебя учили: боль часть тебя…». Боль часть меня. Она не важна. Она просто есть.
- Ар-леди, как же так…
Открываю глаза. Надо мной склонился лекарь. Лекарь… Его зовут… Мысли путаются и не хотят помогать.
- Я Аксель Хэлерссон, ар-леди, лекарь.
Прикрываю глаза и показываю на горло. Он проводит диагностирующим артефактом и подтверждает то, что я и без него уже знаю: «Спазм голосовых связок». Показываю, чтобы дал мне лекарство и не слушаю, что он говорит дальше, водя надо мной артефактом.
- Простите, ар-леди, сейчас могу предложить только обезболивающее.
Шиплю: - И общеукрепляющее.
- Да, ар-леди, лекарь отходит к столу, что-то смешивает.
Надо подняться, лёжа я слишком уязвима. Сначала опереться на локоть…Освальд, бледный и растрёпанный, какой-то потерянный, бросается ко мне. Отшатываюсь, падая на подушки, выставляю руку: не подходи!
Еще раз: локоть, приподняться, спустить ноги с кровати, сесть. Получилось! Голова кружится. Не беда. Пройдет. Я сильная, я - эфа, я смогу! Аксель подходит, подает мне стакан. Принюхиваюсь: мелисса, ромашка, чабрец… Делаю маленький глоток: синюха, календула, шиповник… Выпиваю. Да. Это общеукрепляющие и обезболивающие травы. Некоторые и ранозаживляющие. Хорошо. Посмотрела на лекаря и прошептала: - Консумация. – Пальцами знак, будто пишу. – Свидетели. Тут голос подал муж:
- Лана, какие свидетели? Тебе нужна помощь.
Взмахом руки заставила замолчать. Конечно, сейчас «нужна помощь», а завтра «консумация не состоялась», все южанки… как он сказал… биссалан… шлюхи. Да как он смеет! Упрямо смотрю на мужа, приподняв бровь.
- Свидетели, - кричит он в открытую дверь. В спальню вошли его братья. Кто бы сомневался…. Специально братьев в свидетели пригласил, чтобы грешки свои скрыть, из семьи сор не выносить. Сволочь!
Увидев меня, Винсент пришел в ярость. О, не одобряет безопасник забавы брата. На лице Витольда ужас. Да, мой мальчик, ты к крови не привык.
Аксель в это время дописал свидетельство о консумации, подписал, передал ручку Освальду и пригласил братьев. Все подписали. Я смогла встать и, медленно подойдя к столу, тоже поставила свою подпись.