Ульмара чувствовала себя так, будто ее пропустили через жернова. Было так больно, что перед глазами мелькали черные мушки, а грудь сдавил тугой обруч и не давал вздохнуть. Она даже заплакать не могла. Как во сне, вышла из комнаты, потом из дома и пошла к берегу.
Там ее и нашел Грегор через какое-то время, замерзшую и неподвижную. Он завернул ее в свой плащ и отнес домой.
Тогда Грегор впервые поругался с матерью. Ульмара сильно заболела. Началась лихорадка, она неделю не приходила в себя, а потом еще месяц восстанавливалась.
Грегор был все время рядом. Повторял, как любит ее, что больше никто ему не нужен. Ульмара слушала, соглашалась, но не верила. Как будто что-то сломалось внутри, потухло и никак не хотело разгораться.
Они вернулись в замок. Ульмара замкнулась в себе, избегала Грегора и неожиданно сблизилась с Астрид. Ей нравилось сидеть с девочкой и слушать незамысловатую болтовню. Нравилось расчесывать ее волосы и заплетать косы, как когда-то ей заплетала мама.
Время пролетело незаметно. Грегор все больше погружался в дела херада. Фроуд очень ценил молодого человека, как выдающегося управленца и отличного бойца. Грегор возглавил гестирию херада (гестирия – управление правопорядка) и вскоре дороги стали безопасными, а разбойники украсили собой придорожные деревья.
Отношения между Ульмарой и Грегором возобновились. Грегор снял для встреч домик в торговом районе Сварты. Их ночи дышали страстью. Ульмара больше не заглядывала в будущее, живя одним днем. Но в поместье к матери Грегор теперь ездил один.
Фроуд не единожды намекал, что Ульмаре пора выходить замуж, но та отшучивалась, что подождет Астрид и выберет себе мужа из отвергнутых ею женихов, дабы утешить хотя бы одного беднягу. И Фроуд отступал.
А Астрид, между тем, расцветала. Ей исполнилось двадцать и в Сварту потянулись потенциальные женихи. Фроуд попросил Кайру вернуться, чтобы подготовить Астрид к свадьбе.
Женихи приезжали не одни, а с родителями и сестрами, у кого они были. Молодежь устраивала пикники на природе, парни сходились в дружеских поединках, а иногда и стенка на стенку, охотились. Пока Астрид не отдавала никому предпочтения, Кайра держалась в тени и Ульмару не трогала.
Но в один не самый удачный день ко двору прибыл херсир Хардгер Арнессон с сыном Дьярви, женой Пирет и дочерью Мадли, ровесницей Астрид. Дьярви был хорош собой, легок в общении, знал много смешных историй и часто веселил молодежь. Астрид была очарована. И все бы ничего, но Мадли стала строить глазки ее Грегору.
Так что волей-неволей, а они с Кайрой опять оказались в одной лодке.
Кайра каким-то образом, Ульмара не уточняла, вышла на главаря разбойничьей шайки, и он назначила ей встречу в одной из таверн. Не могло быть и речи, чтобы леди пришла в неблагоприятный район, эта «честь» досталась Ульмаре. Но та и не возражала, уж сильно ее бесила Мадли. Вела себя не как приличная леди, а как мартовская кошка, позабывшая про все приличия. Но ничего, Ульмара ей напомнит.
В назначенный час Ульмара, одетая в простой темный плащ с капюшоном входила в таверну «Пьяный тарвас». Не обращая внимание на пьяные выкрики, подошла к барной стойке, наклонилась и негромко проговорила:
- У меня встреча с Кривым Арни.
Тот кивнул мальчишке-подавальщику и ее провели по коридору в отдельную комнату, где тоже был накрыт стол, но присутствовал всего один человек и шум таверны был приглушен стенами.
Ульмара кивнула и села на стул напротив Арни. Свечного освещения было явно недостаточно и четко разглядеть его она не смогла. Даже определить возраст сидящего напротив человека затруднялась. В его темных нечёсаных волосах пробивалась седина, но разве это показатель? Густая борода не давала рассмотреть лицо. Левый глаз закрывала повязка. Вот почему кривой, подумалось Ульмаре. Они помолчали. Ульмара, собираясь с духом, Арни ее разглядывая.
- Итак, зачем ты меня искала? – Первым начал разговор разбойник.
- Нужно похитить одну девицу. Подержать в плену и позволить освободить.
- Чтобы не вызвать подозрений я должен буду пожертвовать своими людьми, - возмутился Арни.
- Да ладно, только не говори, что очень дорожишь всем этим сбродом, - высокомерно бросила Ульмара. – А если дорожишь, озвучь цену. Думаю, она сгладит угрызения совести.