Я скучаю по нашим садам и теплу. По фонтанам и даже по мареву над пустыней. Про Фуку вообще молчу. Моя тройка останется со мной, поэтому Фуку будет скучать втройне. Надеюсь, в ордене найдется кому его выгуливать и о нем позаботятся.
Да, хочу поблагодарить тебя за берсерков. Вот вроде они и северяне, а я воспринимаю их как своих. Олаф Валтиссон дал мне клятву служения. На крови. Значит ни он, ни его хирд меня не предадут и будут защищать ценой жизни. Жена Олафа Каиса моя доверенная служанка. Жизнь потихоньку налаживается.
У меня большие апартаменты (если честно, я потихоньку забрала себе все крыло) и мы с девочками устроим в одной из комнат тренировочный зал, чтобы не зарасти жирком. Хотя, Ири договорилась с Олафом о тренировках на их полигоне.
Аша обещала через три месяца вновь повторить предложение вернуться домой. Не то чтобы я собиралась возвращаться, но буду рада ее вновь увидеть.
Прощаюсь,
любящая тебя Лана.
Ингвар улыбнулся. Его маленькая сахлие (сахлие – ящерка) слишком хорошо его знает. Доброе сердечко. Доброе и любящее.
Он прикрыл глаза и мысли потекли в другом направлении.
Аша его наложница. Они подписали контракт. Так почему он должен отказывать себе в удовольствии? Он ее хочет. Что мешает ему ее получить? Настроение улучшалось.
Целый день он был занят делами. А вечером приказал мухарибу привести Ашу.
Он предвкушал встречу, но не хотел ей этого показывать, поэтому, как только она вошла в покои приказал:
- Иди в спальню, раздевайся и ложись.
Увидел, как она вздрогнула, но не придал значения. Он знает ее тело лучше нее самой, ей не устоять.
Но она устояла. Нет, когда он зашел в спальню, она лежала на кровати голая. Но пустой взгляд, которым она смотрела в потолок, ему очень не понравился. Ингвар быстро разделся и лег рядом. Провел рукой от ее шеи и сжал грудь. О, она легла в ладонь, как будто специально лепили под его руку. Припал к соску губами и застонал от удовольствия. Как же оказывается он скучал. Соски затвердели. Опустив руку, провел по складочкам, но лоно было сухим. Он привстал, облокотившись на локоть и взглянул в лицо Аше. Но она так и лежала, тупо смотря в потолок. Это был вызов! Он улыбнулся, смочил слюной палец и ввел его в лоно, наблюдая. Вынул, облизал два пальца, повторил и не в силах сдерживаться, вошел в нее одним слитным движением. Зажмурил глаза и откинув голову застонал. Как же было хорошо. Она была вся под него, как ножны для клинка, как перчатка для руки. Идеальна! Он начал двигаться, прикрыв глаза от удовольствия и удерживая на локтях свой вес. Потом повернул ее набок и вновь вошел в увлажнившееся лоно. Чувствуя приближение развязки, одной рукой сжал сосок, а другой стал стимулировать нервный комочек, но так и не добился оргазма от женщины, кончил раньше. Уткнулся носом в затылок, прижимая ее к себе и сам не заметил, как провалился в сон.
Утром, к собственному неудовольствию, проснулся один. Быстро привел себя в порядок и придя в кабинет выбрал в сейфе серьги с морионом и передал с мухарибом Аше.
Решил не звать ее к себе вечером, хотя надеялся, что она сама к нему придет. Не пришла.
Он послал ей красивое платье, на этот раз с бикаси. Может мухариб ей что-то не то сказал.
Но и на следующий вечер она не пришла.
На третий вечер он сам позвал ее к себе. Она вошла все в том же наряде, в котором была здесь в первый раз. Ушей под никабом видно не было, но что-то ему подсказывало, что серег он там не увидит. Видя ее упрямое нежелание принимать его подарки, и он раздраженно приказал:
- Приведи Лейлу!
Хотя ведь и не вспоминал о наложнице эти дни. Не нужна она ему была.
И все повторилось. Открытая дверь спальни и ее нарочитая медитация.
- Помоги моей наложнице, - приказал он, подчеркивая голосом – моей. В никабе было не разобрать выражения ее лица. «И кто придумал прятать женщин в эти тряпки», раздраженно думал он.
Она ушла, оставив после себя неудовлетворенность и злость. На себя, на нее, на Лейлу.
Следующую неделю Ингвар гонял своих воинов и сам выматывался до черных точек перед глазами. Думал, что будет крепко спать, что усталость возьмет свое, но не тут-то было. Сон не шел. А когда все-таки удавалось провалиться в него, оказывался кошмаром. Он был в вязком сером тумане, брел наугад, ища и зовя кого-то. Но никого не находил и от этого сжималось сердце. В этом тумане был кто-то очень нужный и важный. Кого нужно было найти во что бы то ни стало, но кто никак не находился. Он просыпался в поту и потом не мог уснуть до рассвета.