С Ашей Ингвар не пересекался. Если она и выходила из каюты, он этого не видел. И скучал. Дико. До зубовного скрежета и вывернутых суставов. Его корежило и бросало из крайности в крайность. То он хотел схватить ее и зацеловать, то придушить, чтобы избавиться от мучающей его зависимости.
В Тару он прибыл взвинченный донельзя и увидев на причале Освальда, без раздумий перемахнул с борта на берег и вмазал ненавистному северянину. Вроде чуть полегчало. Он добавил, тот ответил…. И понеслось… Славная вышла драка! Даже в голове прояснилось.
Но проблему с Ашей это не решило. Она так и не надела ни один из его подарков. Один ее вид в этом длинном кафтане выбешивал Ингвара с пол-оборота. И хоть сверху на ней был никаб, он-то знал правду!
Ингвар приказал ей прислуживать за столом, что тоже не добавляло ему радости, видя, как на нее пялится Винсент, брат ненавистного Освальда.
Не выдержав, за ужином он предложил ему Ашу на ночь, уверенный, что тот оскорбленно откажется. А он взял и согласился! Да еще обставил согласие так, что слово назад не взять.
Еще Ирвин, отпустил ее «готовиться». Что там готовить? Она всегда к нему приходила в одном и том же.
Он метался по покоям, не находя себе места. Представлял Ашу в объятиях чужака и сердце останавливалось.
Вспомнил о письме сестры, переданном лендлордом и так и не прочитанном. Пытался читать, но строчки плыли перед глазами и настырно складывались в образ его строптивой наложницы.
Нет, это не образ, Илана пишет об Аше: «Инва…», Ингвар улыбнулся, вспомнив малышку Лану, бегущую к нему навстречу, раскинув в сторону ручки и крича: «Инва, Инва плиехал».
Так она называла его очень редко, когда хотела донести, что-то очень личное, что-то только для них двоих. «Инва, прости меня, что вмешиваюсь, но прошу, не отталкивай Ашу. Она любит тебя, присмотрись. Богиня шлет подарки не просто так. Я уверена – это твой шанс быть счастливым. Не упусти его. Никогда никому не отдавай свою женщину, оберегай, заботься о ней, и она подарит тебе свое сердце. Целую, твоя сахлие».
Ингвар подошел к окну и выглянул в ночь. Подарок Богини. Он никогда не думал о своей находке под таким углом. А ведь действительно, не проезжай он тогда мимо и малышка не дожила бы до утра.
Он всегда смотрел на это как на ее спасение. Но ведь можно рассматривать и как то, что Богиня послала ему нареченную.
Быстро идя по коридорам на половину северян, Ингвар тихо повторял: «Никогда никому не отдавай свою женщину. Никогда никому не отдавай свою женщину…»
Подойдя к дверям в покои Винсента, Ингвар замер и уже поднял руку, чтобы постучать, как услышал женский смех. Ее смех. Мужской голос что-то говорил, слов не разобрать, и опять она смеется.
Все мысли были выметены из готовы чистой яростью. Он тут места себе не находит, пришел ее спасать, а она смеется! Ей хорошо. И, похоже, в спасении она не нуждается. Предательница!
Резко развернувшись, вернулся к себе. Ложиться не стал, сел в кресло, откинул гудящую голову на спинку и прикрыл глаза. На этот раз туман стал гуще, серые всполохи почти исчезли, замещенные чернотой. Он еще пытался звать, но идти уже никуда не хотелось и он стоял на месте, вертясь во все стороны.
На завтрак шел не выспавшийся, как часто в последнее время, с больной головой и красными глазами. Тем досадней было видеть довольную Ашу. Да, никаб скрывал половину лица. Но глаза ее сияли. И сияли не для него.
- Как я вижу, ночь прошла хорошо. Ты угодила ярлу? Выполнила все его пожелания? – он надеялся, что она вспылит, пошлет его, но напрасно.
Аша склонила голову:
- Да, сайид, ярл Винсент остался доволен проведенной ночью.
Нож, который всадили в сердце еще вчера, провернулся со скрипом.
- Что ж он не одарил тебя, если так угодила? Или ты все же не настолько хороша? – Он понимал, что несет чушь, но не мог остановиться. Ненависть клокотала внутри, требуя жертв.
Но Аша ответила спокойно.
- Почему же, одарил. – Она сняла с лица никаб и показала мочку ушка, в которую была вдета маленькая сережка, и быстро вернула все на место.
- Что-то маловат подарок. На большее ты не годишься, очевидно.
И тут заговорил Ирвин: